Ориэлла - Фьюри Мэгги - Страница 77

В сфере умений Драконьего Народа лежало искусство сохранения энергии внутри драгоценных камней и кристаллов, рожденных в недрах земли, а также секреты обработки и плавки металлов. Любые виды огня были подвластны им, и именно они умели создавать наиболее смертельное и грозное оружие. Правда, драконы были мирным народом и строго хранили тайну своего мастерства.

По самой природе Вселенной четыре магии первоэлементов уравновешивались четырьмя разрушительными силами, и Волшебный Народ был призван держать эти силы в узде, и даже, по мере возможности, обращать их во благо. Однако отрицательные магии не противопоставлялись строго созидательным, и Волшебный Род сообща нес ответственность за все эти дикие и непредсказуемые силы.

Первой из них считалась Древняя магия. Так назывались изначальные, вековечные силы, древние, как само время. Они брали начало из хаоса едва зародившейся Вселенной и возникли задолго до того, как Хранители вызвали к жизни Волшебный Народ, чтобы тот поддерживал равновесие и обеспечивал порядок. По сути, в них заключалось волшебство древних духов, которых было три рода: духи гор, или Молдан, которые когда-то свободно разгуливали по земле в образе гигантов, духи деревьев — Веридаи, — и Наяды, духи вод. Все они были покорены еще Отцами Волшебного Народа и теперь скрывались где-то в глубинах времени и пространства, если только их намеренно не вызывали в большой мир.

Позднее возникли и другие расы, владеющие Древней магией:

Русалочий Народ, Фаэри и Гномы. Они заняли место древних духов и жили в глубоких омутах, дремучих лесах и в норах у подножья гор. По своему желанию они могли пребывать либо в Большом мире, либо в Запредельном, населенном духами стихий. Говорили, что они были потомками первых магов и древних духов, но так это или нет, никто не знал. Волшебный Народ, окрепнув, предпочел навсегда изгнать их в таинственный Запредельный мир, мир Древней магии, чтобы обезопасить народы, которые позже пришли в Большой мир, ибо считалось, что Русалки, Фаэри и Гномы лживы, коварны и очень опасны.

Вызывать создания стихий было рискованной затеей. Выпущенные в Большой мир после долгого заточения, они обладали огромной силой и могли с тем же успехом направить ее на призвавшего их, а не на его врага. Некоторые из них, к вящему ужасу Волшебного Народа, до сих пор блуждали на свободе, время от времени появляясь, чтобы повернуть ход истории в каком-нибудь новом направлении. Впрочем, это было необходимо, чтобы не нарушилось равновесие Вселенной.

Вторая отрицательная магия имела гораздо более зловещую природу, а ее происхождение было покрыто тайной. Это была некромантия, магия Смерти, с помощью которой колдун мог высосать жизнь из другого существа. Подобно призракам Чаши, черный маг, используя чужую жизненную силу, становился на какое-то время сильнее, но подобная подпитка была до такой степени противна самой природе Вселенной, что мало кто из магов вообще подозревал о ее существовании, а те, кто знал, тщательно хранили эту страшную тайну.

Вслед за ней шла магия Холода. Это была магия угасания, составляющая суть черных безжизненных глубин Вселенной. В руках могущественного колдуна магия Холода могла погасить само Солнце, погрузив мир во тьму бесконечной зимы.

И, наконец. Дикая магия управляла первобытными силами природы: смерчами и ураганами, наводнениями и землетрясениями, молниями и бурями. Говорили, что, пустив в ход Дикую магию, можно призвать Душу Мира, но вот как подчинить ее своей воле, никто не знал.

Все эти события стремительно развертывались во сне Ориэллы, и наконец она увидела, как для борьбы с разрушительными силами четыре расы Волшебного Народа создали Оружие Стихий. Она увидела, как Народ Левиафанов выковал Чашу жизни, призванную служить защитой от той самой некромантии, для которой использовал ее Миафан; она увидела Арфу Ветров Небесного Народа, созданную, чтобы повелевать Дикой магией, но в недобрых руках способную, наоборот, освободить ее, ибо в гордыне своей Волшебный Народ забыл простую истину: любая палка имеет два конца; она увидела, как Чародеи, ее предки, создали Жезл Земли, чтобы иметь власть над Древней магией, и с ужасом наблюдала, как это грозное оружие обернулось против них, впустив в мир Молдан, которые раскололи единый тогда материк на северные и южные земли.

И лишь мудрый Драконий Народ — самые искусные оружейники — отказался от своей задачи создать средство против магии Холода. Вместо этого они выковали высшее оружие — Пламенеющий Меч, чья сила включала в себя и далеко превосходила силы трех других Талисманов. Его сочли слишком опасным, чтобы он мог попасть в недобрые руки, и Повелитель Драконов предрек, что придет час, когда Пламенеющий Меч понадобится, чтобы спасти мир от гибели, но это случится в необозримо далеком будущем. Под руководством Повелителя Меч был выкован для Единственного, и лишь ему суждено было стать его хозяином. Клинок был наделен собственным таинственным разумом, и должен был признать руку, для которой его создали. Однако драконы на этом не успокоились и запечатали Меч в огромный несокрушимый кристалл. Чтобы получить Меч, Единственный должен был придумать способ освободить клинок. Завершив свой труд, Драконий Народ спрятал Меч в недоступном месте, и те немногие, кто знал, где он сокрыт, добровольно лишили себя жизни. Так Пламенеющий Меч надолго исчез с лица земли…»

Ориэлла протерла глаза и увидела, как над лагуной скользит рассвет. Сон до мельчайших подробностей отпечатался у нее в памяти. Она вздрогнула от легкого предрассветного холодка и потянулась. Тело затекло и было все в синяках от жесткого каменного ложа. Она направила свои силы в себя и нащупала крохотный очаг жизни — плод их с Форралом любви; О, Форрал! Неужели до конца жизни она каждый день будет просыпаться с горестной мыслью, что воин ушел навсегда? Но ребенок — их ребенок — кажется, чувствовал себя хорошо. Он дремал у нее во чреве, под ее защитой, и Ориэлла молила богов, чтобы так продолжалось и дальше. Вдруг из светлеющих вод лагуны поднялась черная спина Телласа, и все остальные заботы моментально покинули волшебницу.

— Ну что, отец? — спросила она, безуспешно стараясь сдержать нетерпение.

— Что сказал твой народ?

Он рассмеялся — она ясно слышала его смех у себя в голове.

— Глупое дитя! Подумай, ведь ты уже знаешь ответ.

— Да? — Ориэлла всегда с утра бывала не в лучшем настроении и теперь начинала сердиться.

Теллас снова рассмеялся.

— Ну конечно, знаешь. На половину из твоих вопросов тебе уже дан ответ.

— Мой сон! Ну конечно! — Опьянев от радости, Ориэлла бросилась в прохладные воды и, подплыв к огромной голове Левиафана, пожалела, что кит слишком велик, чтобы его можно было обнять. Огромный глаз лукаво подмигнул ей.

— Мы решили, что это самый быстрый и удобный путь, — сказал он.

— О, благодарю тебя, могучий, — воскликнула Ориэлла. — Благодарю от всего сердца! Теллас вздохнул.

— Нелегко было принять это решение, и мы молим богов, чтобы оно оказалось верным. Прошу тебя, дочь — когда исполнишь свой долг, не забудь о клятвах, которые дала мне. Мы не хотим сегодняшним нашим поступком породить нового тирана.

Его слова отрезвили Ориэллу. Теперь, когда она знала, с какими грозными и могущественными силами придется иметь дело, ей стало ясно, какого огромного доверия она удостоилась. Девушка протянула руку и коснулась шишковатой головы Телласа.

— Я понимаю, отец. Клянусь, я не подведу тебя. Кит помог ей наловить рыбы на завтрак. Ориэлла проспала полдня и всю ночь и теперь умирала с голоду, а ведь она должна была есть за двоих. За едой волшебница продолжала беседовать с Левиафаном.

— Отец, я в замешательстве, — призналась она. — Я даже не подозревала, что существует четыре расы Волшебного Народа. В Академии нам вдалбливали, что мы единственные, а, оказывается, мы просто называем себя Волшебным Народом, а не Чародеями, как раньше. Но куда делись другие расы? Почему мы ничего не знаем о них? И что произошло с Талисманами?