Ориэлла - Фьюри Мэгги - Страница 97

— Клянусь Жнецом, милая, ну и перепугала же ты нас, — сказал он.

— Чепуха! — живо вмешался лекарь. — Всего лишь лихорадка. Ты была очень больна, госпожа, больна несколько дней. — Он наклонился и положил руку ей на лоб. — Но теперь жар прошел, так что кошмаров больше не будет. Кстати, тебе, наверное, будет приятно узнать, что твой ребенок в безопасности.

Ребенок! Ориэлла совсем о нем забыла. Нужно что-то сделать, что-то очень срочное, но после пережитого кошмара девушка чувствовала себя слабой и расстроенной. «О боги, что за ужасная тварь!» — содрогнулась волшебница.

— Вина, — задыхаясь, выговорила она, пытаясь отогнать страшное воспоминание. Лекарь улыбнулся.

— Если больной требует вина, значит, он выздоравливает. Здесь есть вино, повелитель?

— А ей можно? — встревоженно спросил принц. — Я хочу сказать, крепкие напитки в сочетании с усыпляющим.., ведь она ничего не ела…

— Ну, это легко поправить. — Лекарь выглянул за дверь и отдал приказ стоявшему в коридоре слуге.

В ожидании обеда Ориэлла решила выяснить, что же произошло.

— Я сильно пострадала? — спросила она лекаря. Его широкое лицо недовольно сморщилось.

— Госпожа, ну и задала ты мне работы! Но твоя рука заживает, а ребра просто треснули, а не сломаны. Немного терпения, и они будут в порядке. А вот что касается ноги, то мышцы серьезно повреждены. Боюсь, шрамы останутся на всю жизнь.

— Пустяки! — нетерпеливо перебила Ориэлла. — Я смогу ходить?

Лекарь заколебался.

— Должно быть, — ответил он наконец. — Если, конечно, дать ране затянуться, госпожа. Тебе нельзя вставать по меньшей мере дней десять, а то и больше.

— Что?! — Ориэлла села, сморщившись от боли в боку. — У меня нет столько времени!

— Госпожа, это необходимо.

— Но я должна кое-что сделать! Это очень важно! — Она отчаянно пыталась вспомнить, что же именно.

Лекарь посмотрел на нее так, будто она была вздорным ребенком.

— Как хочешь, — холодно ответил он. — Но если мышцам не дать как следует окрепнуть, ты на всю жизнь останешься калекой, и даже если тебе повезет, нога всегда будет твоим слабым местом. Ты не должна нагружать ее, пока я тебе не позволю, а если нет, то в последствиях вини только себя.

Пробормотав ругательство, Ориэлла с силой стукнула кулаком по подушке: ну что за слабая медицина у смертных! Будь у нее свои силы, она бы немедленно избавилась от любых ран.

В этот момент появился слуга с чашкой теплого бульона.

— Выпей сначала это, госпожа, — сказал лекарь, — а потом тебе дадут вина.

— Помимо раздражения, Ориэлла чувствовала еще и страшный голод и жадно выпила бульон, а потом лекарь протянул ей кубок сладковатого красного вина.

— Не беспокойся, повелитель, — сказал он принцу. — Вино и снотворное заставят ее заснуть, а именно это ей сейчас и нужно больше всего. И мы, пожалуй, тоже сможем вернуться к своему отдыху. — В голосе его послышались ядовитые нотки. Ориэлла в панике сжала кубок. Нет, нет, только не спать! Что, если кошмар вернется? Но было слишком поздно. Она уже выпила почти полбокала, и чувствовала, как ею овладевает приятная сонливость. После всего пережитого это было очень славно, волшебница с удивлением услышала собственный смех и протянула кубок за новой порцией. Лекарь неодобрительно цокнул языком, но препятствовать не стал.

— Может, оно и к лучшему, — вздохнул он и налил девушке еще вина. — Кошмар был жестоким потрясением. Оставь здесь слугу, пусть присмотрит за этой неблагодарной женщиной. У тебя есть заботы поважнее, да и час уже поздний.

Наспех поблагодарив, Харин отпустил лекаря. У старикашки такой длинный язык! Но он мастер своего дела, и все ему сходит с рук. Кизал устало потер слипающиеся глаза и повернулся к таинственной женщине, которую по какому-то наитию спас на арене. Она уже мирно спала, и ужас, искажавший ее лицо, уступил место спокойствию. Что же ей все-таки приснилось? Она выкрикивала какое-то имя — может быть, так звали ее мужа? Принц уже побывал у Арбитров, и те сказали ему, что, женщина недавно овдовела, а лекарь добавил, что она к тому же ждет ребенка. Харин был потрясен — учитывая это, ее мастерство на арене казалось просто невероятным! Он нагнулся и заботливо прикрыл плечи девушки тонким одеялом.

Демон приподнял голову и зарычал, обнажив длинные белые клыки.

— Тише ты, — шикнул Харин, не спуская с пантеры тревожного взгляда. — Пора бы тебе уже знать, что я не причиню вреда твоей подруге.

Шиа уронила голову на вытянутые лапы, удовольствовавшись тем, что мрачно зыркнула на принца. Она оставалась на страже все время, пока Ориэлла болела, с одинаковым подозрением наблюдая за каждым, кто приближался к ней. Большинство слуг просто боялись входить в комнату.

Вернувшись к себе, Харин решил последовать совету лекаря и налил себе немного вина. Взяв чашу, он вышел в ароматный, залитый лунным светом сад. Ах, какое это все-таки прекрасное место! Маленький огороженный мирок с зелеными лужайками, цветущими деревьями и кустами был настоящим оазисом в этом засушливом городе. Этот райский уголок создала его мать, когда попала сюда из пышного обиталища Кизу. Ее решительный отказ жить в одном доме со своим господином и его гаремом стал одной из причин убийства царицы. Ксианг, более всего ценивший в женщинах покорность, не смог примириться с ее гордостью и с той презрительной ненавистью, которую она никогда не пыталась скрыть, — ненавистью к человеку, лишившего ее родины: мать принца была родом из Ксандима.

Харин пересек лужайку и уселся на мраморном парапете, окружавшем бассейн. Под ногами в золотистом великолепии резвились карпы. Аромат, исходивший от огромных белых цветов, склонившихся над посеребренной светом луны водой, опьянял, и мысли принца унеслись далеко. После всех этих лет Харин все еще тосковал по матери. Он живо помнил ее длинные каштановые полосы, горящие глаза и неукротимый дух, который жестокость его отца так и не смогла сломить. Харин поселился здесь, на южном берегу реки, по тем же причинам, что и она, — чтобы сохранить независимость и быть подальше от Ксианга, но иногда ему становилось тяжело. Это место преследовало его воспоминаниями о матери, хотя, возможно, в том была и его вина — принц никогда не разрешал ничего здесь менять. Слуги были поражены — если не сказать больше, — когда он устроил воительницу с огненными волосами в покоях, принадлежавших когда-то его матери, и все же это почему-то казалось ему правильным. Ее боевой дух, ее мужество и гордость, ее решительный отказ признать свое поражение напомнили принцу мать, и он был просто вынужден вмешаться и помочь этой женщине, ведь когда-то он был слишком мал и не смог помочь той, другой.

Однако теперь у Харина было время обдумать свой поспешный поступок, и он снова и снова задавался вопросом, что толкнуло его на это. Пока ему удалось вытянуть из этой женщины только ее имя — Ориэлла. Но откуда она? Что с ней произошло? Каким образом она — всего лишь женщина — научилась так сражаться? Кроме того, ее принадлежность к ведьминому колену северных колдунов очень беспокоила Кизала, несмотря на браслеты, которые — он был абсолютно в этом уверен — лишили ее магических сил. Уже не в первый раз Харин задумался, не откусил ли он больше, чем в силах проглотить. Например, он вовсе не собирался пускать в дом и этого ужасного демона, да к тому же и Кизу, без сомнения, в ярости — но в этом, правда, ничего нового нет.

Вспомнив о Ксианге, Харин пришел к выводу, что его поступок имеет и положительные стороны. Необыкновенно приятно было увидеть бессильный гнев на роже папаши и его новой невесты! Однако почему она так жаждала смерти воительницы? Харин был убежден, что обе они плыли на одном корабле. Две чужеземки одновременно появляются в городе? Определенно, это не может быть простым совпадением. Принц мысленно улыбнулся. Если его таинственная знакомая имеет сведения, порочащие новоиспеченную Кизин, это даст ему новый и очень действенный рычаг против Кизу. Харин горько усмехнулся. Ненависть, которую питал к нему отец, ни для кого не была секретом. В этом отношении девушка действительно может оказаться полезной. Она сражается как демон — он сам был тому свидетелем, — а в помощниках у нее есть другой. Парочка что надо. Кизал снова улыбнулся про себя. Возможно, он все-таки не ошибся, спасая ее.