Ориэлла - Фьюри Мэгги - Страница 99

— Но, повелитель, — выпалила она, — а как же быть с моим мужем?

Харин нахмурился.

— Ориэлла, твой муж мертв.

— А если нет? Мы же не знаем наверняка. — При этих словах перед ней возникло лицо Форрала, возникло с такой невероятной отчетливостью, что ей с трудом удалось сдержать рыдания. «О, Форрал, прости меня», — подумала девушка. — Что будет, если он вернется и обнаружит, что я — любовница другого мужчины? — Ориэлла не могла скрыть дрожь в голосе. — Пожалуйста, повелитель, ты ведь можешь организовать поиски. Прошу тебя… Я одинока в этой чужой стране и полагаюсь только на твою милость. — Если слезы сработали на Арбитрах, почему бы и принцу не попасться на ту же удочку… Глаза Ориэллы увлажнились, а лицо Харина окаменело.

— Госпожа, — бесстрастно произнес он, — невозможно найти то, что ты ищешь.

«Как же я промахнулась! — подумала Ориэлла. — Конечно, зачем ему искать Анвара, если он хочет забрать меня себе». Но отступать было поздно.

— Но почему? У него светлая кожа, светлые волосы и голубые глаза. Я думаю, он должен сильно выделяться. Его привезли сюда вместе с Сарой, и кто-нибудь наверняка его заметил.

— Вот именно! А за все это время не было никаких слухов о таком человеке… Погоди, что ты сказала? Он был с Сарой? С Кизин? Почему? — Харин подался вперед, его глаза внезапно загорелись. «Что это с ним? — подумала Ориэлла. — Как бы воспользоваться его неожиданным интересом?»

— Разве Сара не упоминала о нем?

— Ну конечно же, нет! А должна была? Они были вместе? Почему она не рассказала о нем? Нельзя ли это использовать, чтобы опозорить моего отца? — Вопросы сыпались один за другим.

Так вот оно что! Ориэлла постаралась не выдать своего облегчения. Если правильно взяться… Волшебница скорчила гримасу, которая по ее представлениям, должна была изображать глубокое потрясение.

— Меня ничуть не удивляет, что Сара не рассказала Кизу об Анваре. Понимаешь, она его любовница. Вот почему она жаждет моей смерти, Харин, — боится, что я ее выдам. Конечно, если мой несчастный муж мертв, это не играет никакой роли, но, если он все еще жив, это ставит твоего отца в очень неловкое положение…

Принц издал торжествующий возглас.

— Ага! — засмеялся он. — Вот видишь, ты уже начала платить мне за мою услугу. После того как я тебя спас, я все гадал, знаете ли вы друг друга. Две чужестранки, появились одновременно, — это не могло быть совпадением. Интересно, что скажет Сара, когда отец узнает, что его дражайшая Кизин — любовница другого мужчины.

Ориэлла вздохнула. Невинный младенец!

— Сара скажет, что я лгу, или что лжешь ты, и Кизу наверняка поверит именно ей, а у нас будет куча неприятностей, — бесстрастно сказала она, и Харин помрачнел. — Тебе нужны доказательства. Вот если бы ты смог найти Анвара…

Лицо принца просветлело.

— Во имя Жнеца, а ты не глупа! Я и не подумал об этом. Жаль, что ты заморская колдунья! Из тебя вышла бы Кизин получше, чем эта шакалиха. Да такие как ты — на вес сокровищ пустыни! — Комплимент показался Ориэлле странноватым, но она пропустила его мимо ушей. Харин вскочил на ноги. — Я немедленно пошлю в порт человека — след должен начинаться оттуда, если нам вообще удастся обнаружить следы.

— Я не останусь в долгу, Харин, обещаю, — с облегчением сказала волшебница. — Как только я встану на ноги, я, с твоего разрешения, начну обучать твою личную стражу боевым искусствам севера, и если королю придет в голову организовать покушение, у тебя будет надежная защита. — «И когда я отправлюсь в путь, — подумала она, — ты, по крайней мере, не останешься без охраны».

— Прими мою сердечную благодарность! — На миг высокомерие уступило место признательности, и Ориэлла поняла, что юноша очень боится своего отца — и очень одинок. А теперь и она собирается завоевать его доверие, воспользоваться тем, что он может ей предложить, а потом, как только представится удобный случай, бросить его. В это мгновение она себя ненавидела. Как далеко разойдутся круги миафанова зла? Неужели они начали поглощать и ее? Девушка выдавила из себя улыбку, но не могла не ужаснуться тому, что сейчас делает.

— Повелитель, — произнесла она, — я почту за честь помочь тебе. — «И да помогут мне боги», — добавила она про себя.

Глава 25. ПЛЕННИКИ

Ночные Пираты нашли себе пристанище в тайном и безопасном лабиринте пещер, куда можно было добраться по туннелю, ведущему через скрытую от посторонних глаз расщелину в скале. Этот проход, достаточно глубокий, чтобы провести корабль, заканчивался огромной пещерой, выдолбленной за миллионы лет водой, без устали бьющей в узкую щель между утесами. Покатый, усыпанный галькой берег исчезал в волнах, а с другой стороны пещеры прямо из воды поднимались отвесные, отполированные морем стены. Четыре корабля, стоявших на якоре, выглядели легкими и стремительными, а их носовые украшения были с любовью вырезаны в виде сказочных зверей и раскрашены. У самого берега теснилась стайка небольших лодочек, а за ними открывались узкие проходы, ведущие в лабиринт коридоров и комнат, где обитали контрабандисты.

Пещеру освещали факелы, вставленные в специальные подставки на стенах или просто укрепленные на высоких деревянных столбах, образующих ровную цепь. Мерцающий свет отражался в сверкающих каплях слюды и тоненьких прожилках руды, испещрявших стены, и радужным сиянием вспыхивал в слезах, застилающих глаза Занны.

Ей не хотелось покидать это место — за три коротких месяца оно стало ее домом. «Здесь я жила настоящей жизнью», — подумала девочка. Хотя сестра Дульсины, Ремана, была добра и гостеприимна, она не стала нянчиться с Занной, будто та того и гляди рассыплется на кусочки. В таинственном мире Ночных Пиратов каждый должен был приносить пользу.

Стоя у выхода из огромной пещеры, Занна Предалась воспоминаниям о том дне, когда впервые оказалась в этом месте. Тогда она очень устала, продрогла до костей и была не на шутку испугана. Несмотря на уверения Дульсины, неприязненное отношение команды заставило Занну сомневаться, что в пристанище пиратов ее ждет гостеприимный прием. Но с того момента, как дочь Ваннора с плачущим Антором на руках неуверенно ступила на каменистый берег, Ремана стала для нее воплощением заботы и поддержки.

Высокая седовласая женщина, чуть старше и гораздо полнее, чем Дульсина, но с такими же порывистыми движениями, прямой осанкой и пронзительными, блестящими серыми глазами, одной рукой взяла Антора, а другой обняла девочку за плечи и решительно пресекла жалкие попытки что-либо объяснить потоком веселой дружеской болтовни.

— Потом, потом, дитя мое, ты выглядишь очень усталой.

Наверное, эти бестолковые мужики не догадались тебя покормить? Нет? Так я и знала. Ох уж эти мужчины! Единственный способ вогнать в них хоть немного здравого смысла — это шарахнуть веслом по голове. Что? У тебя еще и письмо для меня? Вот новое чудо! Конечно, сюда не так-то просто послать весточку, но моя сестра вообще не любит писать писем… Ну вот, моя дорогая, мы уже и на кухне! Сейчас мы тебя согреем и накормим, не успеешь и глазом моргнуть!

Говоря все это, Ремана увлекала пораженную Зану по коридорам, которые тогда показались ей бессмысленным лабиринтом мрачных тоннелей и пещер. Наконец они проскочили под низенькой аркой и очутились в теплой, с ароматными запахами пещере, которая оказалась общей кухней. Среди Ночных Пиратов даже там было установлено дежурство — оно доставалось тем, кто не мог выполнять более серьезную и важную работу: самым старым и самым юным. Таким образом, все, даже дети, трудились на благо этого тесного сообщества. Чувство причастности воспитывалось с самого раннего возраста, и Занна считала, что это отличная система — куда лучше, чем в городе, где бедняки от зари до зари гнули спины, а малыши и старики, которые уже не могли работать, были вынуждены просить милостыню на вонючих улицах или воровать.

Кухня была ярко освещена множеством ламп, а по закопченным стенам метались красные отсветы раскаленных печей. Даже в столь ранний час тут кипела деловитая суматоха. Симпатичная девушка, одна из пастушек, что приглядывали за маленьким стадом коз, пасущихся на утесах, разливала теплое свежее молоко в банки, стоявшие в ледяном бассейне на другом конце пещеры — там, где через подземную расщелину проникало море. Вихрастый мальчишка старательно помешивал огромной поварешкой кашу в котелке, а рядом с котелком стоял чайник, полный ароматного чая из сухих цветов и морской травы, что росла на утесе. В углу старик узловатыми руками чистил рыбу, а рядышком на костре пеклись уже очищенные тушки, за которыми приглядывала его почтенная супруга. Другая старуха разбивала на сковородку чаячьи яйца, а за ней не отрываясь следили проголодавшиеся мальчишка и девчонка, которые только что принесли их со скал. От аромата свежего хлеба текли слюнки.