Десятое Правило Волшебника, или Призрак - Гудкайнд Терри - Страница 108

– Я чувствую за этой дверью присутствие Тови… Наконец-то… – сказала сестра Цецилия со вздохом облегчения.

– Думаю, сегодня ночью мы сможем приступить к церемонии, – бодрым голосом сказала сестра Эрминия.

Сестра Улисия кивнула и положила руку на бронзовую ручку.

– Если Тови справилась с поисками книги – а я готова спорить, к этому времени она уже справилась, – то, при наличии всех трех шкатулок, я не вижу причин, почему бы не начать это сразу. – Она сдержанно улыбнулась. – Чем скорее Владетель освободится из заточения, тем скорее мы обретем заслуженное.

Кэлен снова задумалась, есть ли хоть какой-то способ для нее разрушить их планы? Она не сомневалась, что как только они реализуют свои намерения, пути назад не будет – ни для кого. Она думала о тех шкатулках, которые несла, и гадала, что случится, если, когда сестры отвлекутся при встрече с Тови, она разобьет хотя бы одну? Может быть, ей даже хватит времени, чтобы разбить обе.

Кэлен понимала, что такой поступок навлечет не просто ярость сестер; за такое они, скорее всего, убьют ее. Но Кэлен уже пришла к убеждению, что когда сестры добьются успеха, ей самой в любом случае грозит смерть.

Сестра Эрминия наклонилась вперед.

– И, в качестве нашего первого акта, надо будет разобраться со старыми долгами. – Выражение ее лица стало злобно-ядовитым. – Я слишком хорошо помню, как это наглое животное отправило меня в палатки. Никогда не забуду, что было позволено его солдатам делать с нами.

Лицо сестры Улисии помрачнело, взгляд смертоносно сверкал.

– О, думаю, это один их тех долгов, которые мы уладим с удовольствием. – Злобная улыбка проглядывала сквозь этот взгляд. Она повернула бронзовую ручку. – Итак, приблизимся к успеху.

Глава 37

Сестра Улисия распахнула двери и уверенным шагом вошла в укрытую кромешной тьмой заднюю комнату.

– Тови? Что ты делаешь здесь в темноте?.. Спишь? – Раздражение и досада звучали в ее голосе. – Так просыпайся. Мы пришли. Наконец-то мы здесь.

Двигаясь теперь впереди процессии, сестры несли над повернутыми вверх ладонями крошечные огоньки пламени, света которых как раз хватило, чтобы разглядеть торчавшие на ближайших стенах, с каждой стороны, вставленные в кронштейны незажженные факелы. Сестры отправили крошечные лепестки пламени к факелам, зажигая их. И как только те потихоньку с шипением разгорелись, их свет наполнил комнату, почти просторную, с книжными полками, врезанными в желтоватый, цвета соломы, камень стен.

У дальней стены этой комнаты стоял массивный стол из железа и дерева. За этим столом, в высоком, с художественной резьбой, кресле, подпирая подбородок большим пальцем и наблюдая за ними, сидел крупный и плотный мужчина.

Он казался самым свирепым из всех людей, которых когда-либо доводилось видеть Кэлен.

Три сестры замерли на полушаге, их глаза округлились, отражая шок смущения и неверия в то, что они видят.

Мужчина мощного телосложения спокойно сидел за столом и продолжал наблюдать за тремя сестрами. И то, что он не говорил, не двигался и, по-видимому, не проявлял ни малейшего нетерпения, только усиливало вполне осязаемое ощущение опасности, повисшее в комнате. Было слышно лишь шипение и потрескивание факелов.

Этот человек, с мощными мускулами и бычьей шеей, был воплощением явной угрозы. Рубашки на нем не было, мускулистые плечи выпячивались из-под расстегнутого посредине овчинного жилета, оставлявшего открытым мощную грудь. Серебряные ленты охватывали его руки в области массивных бицепсов. Каждый из толстых пальцев украшало золотое или серебряное кольцо, как бы нагло объявляя, что это скорее трофеи, нежели украшение. В бритой голове отражалось мерцание дрожащего света факелов. Кэлен не могла представить его с волосами; это умаляло бы производимое им устрашающее впечатление. Золотое кольцо в левой ноздре тонкой золотой цепочкой соединялось с другим кольцом, продетым через середину его левого уха. Он был чисто выбрит, за исключением двухдюймовых узких усов, огибающих уголки рта, и такой же узкой бородки, спускающейся от середины нижней губы.

Но каким бы пугающим, грозным и безжалостным он ни выглядел, истинным кошмаром казались его глаза. В них вообще не было белков. Вместо этого в них туманились зловещие очертания на фоне чернильного мрака. Эти глаза, казалось, с легкостью читают все мысли, и когда его взгляд замер на ней, она почувствовала себя обнаженной. Ей показалось, что колени подгибаются под тяжестью обрушившейся на нее паники.

Когда же его зловещий и мрачный взгляд переместился к сестрам, Кэлен вслепую нащупала Джиллиан и, в попытке защитить ее, притянула ближе к себе, прикрывая рукой. Она могла чувствовать, как дрожит девушка, хотя и обратила внимание, что та, казалось, вовсе не удивлена, обнаружив в комнате этого человека.

Кэлен никак не могла понять, почему сестры молчат и почему бездействуют. Она ожидала, что, увидев открытую угрозу от присутствия этого человека, они испепелят его, для того чтобы оказаться в безопасности. Прежде сестры без колебаний уничтожали любого, едва лишь могли заподозрить угрозу. Этот же человек явно представлял угрозу. Весь его облик свидетельствовал, что он готов размозжить им головы ударом кулака. А выражение глаз говорило о том, что подобные поступки ему привычны.

Позади Кэлен из темных углов вышли двое плотных мужчин и закрыли двойные двери. Они тоже имели устрашающий вид, их тела покрывали ужасные татуировки. Крепкие мускулы лоснились от пота с примесью копоти, и они были так смуглы, будто никогда не смывали с себя дым от масляных факелов. Когда оба встали у закрытых дверей, Кэлен смогла ощутить запах кислого пота, прорывающийся сквозь смрад горящей смолы.

Эти двое выглядели абсолютно готовыми к любым неожиданностям. Тяжелые, усеянные заклепками кожаные ремни, удерживающие множество ножей, пересекали крест-накрест их грудь. Топоры и боевые дубины свисали с боевых поясов, поблескивая в свете шипящих факелов. Лица усеяны металлическими шипами – в ушах, над бровями и в переносице. Это выглядело так, будто лица утыканы вбитыми изнутри гвоздями. Оба тоже были бриты наголо. Эти двое совершенно не производили впечатление людей. Еще меньше – цивилизованных. А скорее напоминали намеренное искаженное представление о человеческом существе, где суть составляли только сталь, сажа и звериная натура.

Хотя у них были короткие мечи, они даже не пытались извлечь их. Казалось, они ни в малейшей степени не боятся сестер Тьмы.

– Император Джегань… – в подобострастном ужасе с замиранием произнес бесцветный, слабый голос сестры Улисии.

Император Джегань!

Шок от двух этих слов потряс Кэлен до глубины души.

В ее представлении об этом человеке, составленном исходя из наблюдения издалека за его армией и посещения нескольких мест, подвергшихся нападению, было что-то такое, что заставляло Кэлен бояться его даже больше, чем сестер. А то, что он был, в отличие от них, мужчина, придавало чужеродность той угрозе, которую он представлял.

Сестры, насколько она помнила, делали все возможное, чтобы оставаться как можно дальше от Джеганя, – и вот теперь он сидит здесь, прямо перед ними. Он выглядел спокойным и непринужденным, как человек, который все держит под контролем. В нем не было ни тени беспокойства. Казалось, что даже сестры Тьмы нисколько его не тревожили.

Кэлен поняла, что это не случайная встреча. Она была специально подстроена.

Но куда сильнее, чем страх, порожденный невольно подслушанными разговорами сестер и их упорным стремлением избегать этого человека, Кэлен поразило что-то еще, более глубокое, какой-то непонятный темный ужас, уходивший корнями в саму ее душу, почти как недоступное ей воспоминание, выдававшее себя смутной, но зловещей тенью.

Украдкой взглянув в сторону, Кэлен увидела, что сестры будто застыли на месте и, казалось, обратились в камень. И к тому же стали мертвенно бледные.