Десятое Правило Волшебника, или Призрак - Гудкайнд Терри - Страница 81

Но во всей пещере не имелось ни одной картины, по сложности приближавшейся к той, что сейчас рисовала Виолетта.

Среди остальных картин изредка попадались изображения людей в натуральную величину, но даже эти немногие картины имели лишь схематически изображенные дополнения, в виде падающего на человека камня или контура лошади, по воле художника топчущей человека. Большая часть рисунков были одного типа и лишь несколько десятков сантиметров в ширину. Последний же рисунок Виолетты в высоту был таким, насколько она могла достать, а ширина его тянулась на многие и многие десятки футов, простираясь в глубину пещеры. И все это Виолетта нарисовала сама, ну, разумеется, не без помощи Сикс.

Но более всего Рэчел насторожилась, когда, после того как Виолетта поработала над картиной некоторое время, изобразив звезды, формулы, диаграммы и еще какие-то непонятные и сложные символы, она наконец нарисовала в центре всего этого фигуру человека.

Это был Ричард.

Этот рисунок Виолетты был не похож на другие рисунки в этой пещере. Он заставлял их казаться, в сравнении с ним, примитивными и недоработанными. Все другие рисунки отображали, в общем-то, простые вещи, такие как грозовое облако с косыми каплями дождя, или волк, оскаливший зубы, или человек, схватившийся за свою грудь и падающий на спину. На стенах здесь в основном были изображены такие вот простые вещи, дополнявшие человеческие фигуры.

Этот же рисунок Виолетты содержал множество разнообразных деталей. Здесь были числа и элементы схем, слова на странных языках, некоторые из которых написаны вдоль линий схем и диаграмм, цифры, аккуратно вписанные в местах, где сходились углы, и еще были странные геометрические символы, разбросанные по всем частям картины. Всякий раз, когда Виолетта рисовала очередной символ, Сикс придвигалась к ней вплотную и с полным вниманием нашептывала ей указания по поводу каждой линии и время от времени корректировала то место на стене, куда Виолетта направляла мел, не позволяя ей лишний раз коснуться мелом стены, чтобы очередная линия не нарушала последовательности или композиции. Однажды Сикс даже забеспокоилась и ухватила Виолетту за запястье, прежде чем та успела коснуться мелом стены. С облегчением вздохнув, Сикс передвинула руку Виолетты, помогая ей начать линию в правильном месте.

В отличие от других рисунков, этот был сделан различными цветами. Все остальные рисунки на стенах пещеры, вплоть до того места, где она сейчас рисовала, были выполнены обычным мелом. На новом же рисунке в одном месте были зеленые деревья, в другом – голубая поверхность воды; солнце было желтым, облака – красные. Некоторые из схем выполнены целиком белым, тогда как другие сделаны многоцветными, да еще с соблюдением правильного подбора цветов.

Еще одно отличие этого от других рисунков – когда они уходили, покидая пещеру, и Рэчел оглядывалась назад, она могла видеть, что отдельные элементы этого рисунка светятся в темноте. И не мел вызывал это свечение, потому что тот же самый мел в других местах рисунка не светился.

Светились в темноте части различных символов. Все вместе образовывало изображение странного лица, светящегося в той области картины, что была покрыта сложными схемами. Когда рядом оказывался факел, это лицо оказывалось невидимым, на стене оставалась лишь густая сеть линий. Рэчел так и не смогла определить, из каких элементов схем или символов формировалось это лицо. Но в полной темноте лицо вглядывалось в нее, а его глаза провожали ее, когда она покидала пещеру.

Но что действительно вызывало у Рэчел мурашки, так это изображение Ричарда. Он был исполнен так хорошо, что Рэчел могла распознать его даже по одному лишь лицу.

Рэчел не переставала удивляться тому, как хорошо рисовала Виолетта. Были и другие подробности, отличавшие Ричарда, даже если бы рисунок оказался недостаточно хорош. Его черная одежда была изображена исключительно точно, как раз такой, как помнила ее Рэчел. Даже воспроизведены несколько загадочных символов, нарисованных по краю его туники. Сикс была очень дотошна в соблюдении той точности, с которой Виолетта должна изобразить эти знаки. На картине Виолетты на Ричарде также была развевающаяся накидка, будто расшитая золотом.

По тому, как Виолетта изобразила его, можно было подумать, что Ричард находится в воде. Вокруг него располагались области с волнистыми цветными линиями, которые Сикс называла «ауры». Каждый цвет сопровождался сложными формулами и схемами, занимавшими отделявшую эту область от Ричарда пространство. Сикс пояснила, что в итоге, на заключительном этапе, эти вклинившиеся между ним и его сущностью элементы будут соединены, принимая форму активного барьера. Что именно это означает, Рэчел не понимала, но было очевидно, что для Виолетты это важно.

Казалось, Сикс особенно гордилась именно этой частью, как раз этим самым активным барьером элементов. Иногда она подолгу стояла и разглядывала их.

На этой картине Ричард был изображен с Мечом Истины, но меч показан едва заметно, как будто он при нем, но вроде бы и нет. Казалось, Меч почти его часть, но по тому, как Виолетта изобразила Ричарда – он держал Меч так, словно тот пересекал его грудь, – Рэчел не могла сказать с уверенностью, действительно ли имелось в виду, что он держит его, поскольку Меч был слабо прорисован. Виолетте пришлось потрудиться, чтобы нарисовать это именно таким образом. Сикс заставила ее несколько раз переделать, уверяя, что получилось слишком «вещественно».

Рэчел была озадачена этим мечом, изображенным вместе с Ричардом, поскольку теперь меч Ричарда находится у Самюэля. С другой стороны, казалось правильным, что Ричард с этим мечом. Может быть, у Сикс было такое же ощущение.

Виолетта отступила назад и вскинула голову, оценивая свою работу. Сикс стояла совершенно неподвижно, всматриваясь в рисунок, как будто рядом с ней больше нет никого. Она протянула руку и нерешительно, очень осторожно, коснулась символов, размещенных вокруг Ричарда.

– Когда же мы наконец завершим соединение элементов? – спросила Виолетта.

Когда пальцы Сикс медленно и легко двигались вдоль линий схем, некоторые из промежуточных элементов реагировали на ее прикосновение, искрясь и мерцая в тусклом освещении пещеры.

– Скоро, – прошептала она. – Скоро.

Глава 27

– Лорд Рал!

Ричард обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть несущуюся сломя голову Бердину, уже прыгнувшую прямо на него. Она повисла на нем, обхватив его руками и ногами, и удар вышиб весь воздух из его легких. Собранные в длинную косу каштановые волосы захлестнулись вокруг него. Ричард, покачнувшись, сделал шаг назад и обнял ее, чтобы удержать от падения, – хотя, крепко вцепившись в него руками и ногами, она вряд ли нуждалась в этом.

Ричарду это напомнило прыжок белки-летяги. Несмотря на тяжелые мысли, он не смог удержаться от улыбки при виде такой жизнерадостности Бердины. Кто бы мог подумать, что эта девушка из морд-ситов снова будет выражать свои эмоции столь непринужденно, словно ребенок.

Она чуть откинулась назад и широко улыбнулась ему. Затем обернулась, чтобы встретить недовольный взгляд Кары.

– Он по-прежнему любит меня больше всех – я точно знаю.

Кара лишь закатила глаза.

Все еще удерживая руками Бердину за талию, Ричард приподнял ее и поставил на землю. Она была ниже ростом, чем другие морд-ситы, которых знал Ричард, но при этом более подвижная и куда более жизнерадостная. Эта комбинация простодушного сладострастия с озорным, веселым характером всегда обезоруживала Ричарда. Хотя, как и большинство морд-ситов, Бердина также обладала склонностью к внезапному жестокому насилию, скрывавшейся под искренним детским восторгом. Она и Ричарда любила страстно и открыто, совершенно искренне, чисто, на манер ребенка.

– Один твой вид уже согревает мне душу, Бердина. Ну, как ты поживаешь?

Она в замешательстве уставилась на него.

– Лорд Рал, я же морд-сит. Ну как еще, по-вашему, я поживаю?