Десятое Правило Волшебника, или Призрак - Гудкайнд Терри - Страница 89

– Иди сюда, дитя мое.

Злобный взгляд исказил округлое лицо Виолетты.

– Ты хочешь сказать, «моя королева»?

Сикс или не слышала ее, или не посчитала нужным исправиться.

– Поспеши. Пришла пора приступать к связям.

Виолетта встала.

– Прямо сейчас? Давно пора обедать. Я проголодалась.

Сикс, прислоняясь лицом к рисунку, изображающему Ричарда, словно кошка, потирающая щеку о чьи-либо ноги, казалось, вообще не думала о еде. Она волнообразными движениями пальцев подзывала Виолетту.

– Это необходимо сделать сейчас. Поспеши. Мы не можем терять такую редкую возможность. Те связи, что нам нужны, требуют времени, но неизвестно, каким временем мы располагаем.

– Так почему мы не начали делать это раньше, когда…

– Это нужно начать именно сейчас, когда он в пустоте. – Одной рукой Сикс, будто когтями, скребла по воздуху. – Куда легче выцарапать ему глаза, когда он действует вслепую, – сказала она шипящим голосом.

– Я не понимаю, почему…

– Таковы правила. Так ты хочешь этого или нет?

Сложенные руки Виолетты пришли в движение, неповиновение растаяло. Выражение ее лица стало мрачным.

– Я хочу.

Хитрая улыбка скользнула по лицу Сикс.

– Тогда давай приступать. Сейчас необходимо закончить связи.

Внезапно обретя решимость, Виолетта схватила палочки цветного мела с небольшого выступа в стене, расположенного позади королевского стула. И едва она подошла широким шагом к Сикс, женщина постучала вытянутым тонким пальцем по камню.

– Начинай со знака кинжала, как я учила тебя и как ты уже практиковалась, чтобы гарантировать, что при инициировании этой связи то, что ты заготовила, будет резать быстро и наверняка.

– Знаю, знаю, – сказала Виолетта, смело прикасаясь концом желтого мела к вершине одного из сложных светящихся символов сбоку от Ричарда.

Сикс ухватила запястье Виолетты, отводя ее руку как раз настолько, чтобы мел застыл над поверхностью стены, не касаясь ее. Затем она передвинула руку Виолетты еще на несколько дюймов вверх, после чего позволила мелу вновь коснуться символа, но только уже в другой вершине его изображения, одной из двенадцати, расположенных по периметру.

– Ведь я говорила тебе, – сказала Сикс с натянутой вежливостью, помогая Виолетте начать очередную линию, – что ошибка приведет к тому, что мы опоздаем на целую вечность.

– Знаю… Я всего лишь взяла неверную вершину, вот и все, – обиделась Виолетта. – Теперь я исправилась.

Сикс, не обращая внимания на королеву и не отрывая прикованного к рисунку взгляда, одобрительно кивнула, продолжая наблюдать за движением мела по камню.

– Смени на красный, – негромко напомнила Сикс после того, как Виолетта провела несколько дюймов по чистой поверхности.

Без лишних споров или колебаний Виолетта сменила мел на красный и начала двигать его под углом к желтой линии, которую закончила перед этим. После того как она продлила ее на половину расстояния, остававшегося до Ричарда, она остановилась без всяких напоминаний и перешла на синий мел.

Затем она все-таки помедлила в нерешительности и взглянула на Сикс.

– Ведь это будет узел? Верно?

А Сикс уже утвердительно кивала.

– Верно, – пробормотала та, довольная увиденным. – Верно, теперь обведи его, затем возвращайся к завершению первой связи.

Виолетта начертила синий круг в конце красной линии, прежде чем пересечь пустое пространство на гладком черном камне стены. Когда синий мел добрался до одной из вершин следующего символа, она вернулась назад и начертила линию, соединяющую этот круг с Ричардом. Завершенная Виолеттой триада линий засветилась. Синий круг испускал пульсирующий луч света, словно это был маяк, пробивавшийся сквозь оконце в темном камне.

Сикс внезапно подняла руку, командуя Виолетте остановиться, прежде чем та довела линию до следующей точки всей последовательности соединений.

– Что-то не так? – спросила Виолетта.

– Кое-что… неверно…

Сикс снова прижалась одной стороной лица к рисунку, на этот раз прислонившись щекой прямо к лицу Ричарда.

– Вообще все не так…

Ричард сделал очередной вздох серебристого наслаждения, но, при его неотложных заботах, подавляющих впечатления, это показалось всего лишь подобием того замечательного восторга, который он обычно испытывал, находясь внутри сильфиды.

Хотя он и сознавал, что, когда путешествовал вот таким образом, обычно бывал чем-то серьезно обеспокоен – в конце концов, именно разного вида неприятности и были причинами большинства его путешествий с помощью сильфиды, – тем не менее так, как это ощущалось сейчас, раньше никогда не бывало. Он ощущал не страх, но скорее тяжелое предчувствие. И с каждым вдохом эта призрачная тяжесть давила на него все больше.

Внутри сильфиды не было реального зрительного восприятия как такового, а также ощущения времени или пространства. Но при этом все же было некое подобие зрения. Там присутствовали краски. А иногда появлялись, словно в тумане, какие-то темные формы, которые вскоре исчезали. Кроме того, было визуальное ощущение невероятной скорости, заставляющее чувствовать себя стрелой, выпущенной из мощного лука. И в то же время было ощущение почти неподвижного дрейфа внутри густой пустоты сильфиды. Эти столь противоречивые ощущения сливались, образуя опьяняющую смесь, и побуждение анализировать этот способ передвижения оставалось неосуществленным.

Пока он мчался сквозь подвижную как ртуть субстанцию сильфиды, его беспокойство ослабевало. Но появилось странное ощущение – Ричард будто почувствовал прикосновение к коже, какое-то скрытое давление, мгновенно оценив его как то, что он во время путешествий никогда раньше не испытывал. Через него волнами струилось покалывающее дурное предчувствие.

Но предчувствие, насколько он понимал, не бывает столь материальным и осязаемым, каким было это прикосновение.

По мере того как он дрейфовал, удерживаемый в объятиях безмерной серебристой пустоты, он попытался отделить ощущение прикосновения от всего остального. Ричард почувствовал безмятежное удаление от сильфиды. От сильфиды, которая окружала, ласкала и ограждала его от воздействия безудержного напора скорости, способного, казалось, разорвать человека на части. Он по-прежнему ощущал бальзам спокойствия, ослабляющего страх от вдыхания в свои легкие той жидкой субстанции, в которой он и плыл.

Но Ричард ощущал и что-то еще, хотя и не мог отделить тревожное ощущение от всего остального, чтобы точнее разобраться в нем. Внутри него нарастало убеждение, что что-то не так. Устрашающе не так. И это вызывало все большее беспокойство, потому что он никак не мог понять, откуда знает, что что-то не в порядке.

Так, значит, оно действительно было, это тайное прикосновение. На какое-то время он уверился, что ему лишь показалось. Но нет: он чувствовал его.

Он словно ощутил присутствие чего-то дьявольского. Примерно как чудесным днем, лежа на теплой, солнечной лужайке, в окружении буйства красок и нежных ароматов полевых цветов, наблюдать за пушистыми облаками, медленно плывущими по ярко-синему небу, а затем уловить слабый запах разлагающегося трупа и, кроме того, осознать при этом, что тот неясный звук, услышанный тобой, был не чем иным, как жужжаньем мух.

Чувство вневременного полета сквозь подвижное серебро сильфиды начало переходить в мучительное замедление их общего движения.

Кара уже держала его правую руку железной хваткой, а Никки сжала левую руку еще сильнее. Ричард по усилению ее хватки решил, что она тоже что-то почувствовала. Ему хотелось спросить ее, что именно, но вести разговоры внутри сильфиды было просто невозможно.

Ричард шире раскрыл глаза, пытаясь увидеть как можно больше вокруг, но везде по-прежнему было приглушенное царство мрака, в котором мало что видно, кроме мерцающих вспышек света – желтого, красного, синего – пронзавших этот мрак, через который они проносились. Ричарду показалось, что эти вспышки-лучи перестали двигаться, как они делали это раньше. Хотя было очень трудно понять что-либо с уверенностью, находясь внутри сильфиды. Это вообще было скорее смутное ощущение происходящего, нежели действительное восприятие.