Верой и правдой - Степной Аркадий - Страница 11

Ваше величество, — возразил граф, — но состояние казны короле…

Я лучше вашего знаю о состоянии собственной казны, — перебил его король, — и тем не менее посчитал нужным отдать вам подобный приказ, который вы, Лондейл, столь нерадиво выполнили. — Старый граф виновато понурился — хоть он и руководствовался благими намерениями, король был прав в своем негодовании. Георг некоторое время смотрел на потупившегося старого графа и затем резко бросил: — Граф Калу, это была ваша инициатива?

К столу приблизился немолодой круглолицый мужчина с едва наметившимся животом:

Нет, ваше величество. Но я знал об этом и поддержал решение графа Лондейла.

Вы меня разочаровываете, Калу. Вам ли не знать о решении, принятом на большом королевском совете в отношении обороны этого города? Прошу вас впредь лучше исполнять свои обязанности. А вам, Освальд, — к столу опасливо приблизился полный коротышка с густыми сросшимися бровями, — я приказываю заниматься своими прямыми делами, а не рассказывать налево и направо о состоянии королевской казны. Вы должны были обеспечить бесперебойное и оперативное снабжение всех нужд этого города, более того, вы должны были обеспечить его с лихвой. Вместо этого вы стали экономить и жаловаться на нехватку золота. Разве такие инструкции были получены вами в столице?

Никак нет, ваше величество, — пробормотал абсолютно раздавленный старший помощник королевского казначея.

Если вы еще раз позволите себе подобное самоуправство, я попрошу графа Честера заняться вашей дальнейшей карьерой, Освальд. Надеюсь, до этого не дойдет?

Да, ваше величество, — ответил несчастный Освальд.

Хорошо, а сейчас приготовьте деньги еще на десять баллист с необходимым количеством зарядов, запасных тетив и всего остального. Ну что вы стали как столб? — спросил король, увидев, что бедный казначей застыл мраморным изваянием. — Записывайте, записывайте, вот так-то лучше. — Король снова посмотрел на понурившегося графа Лондейла и уже мягче сказал: — Вы абсолютно верно подметили насчет королевской казны, граф. В этой комнате собрались люди, которым я доверяю. Поэтому скажу открыто: королевская казна на данный момент состоит из одних долгов. И то золото, которое мы сейчас тратим, это новые займы, предоставленные гоблинскими банкирами. Там, — король махнул рукой в сторону юга, — считают каждую мелкую монетку, экономят на всем, карают за малейший перерасход. Но здесь и сейчас мы экономить не будем. От этого города зависит судьба королевства. Все, что вам необходимо для обороны, заказывайте с избытком и получите. Если этот город падет, казна нам больше не понадобится, если город устоит, тогда разберемся и с долгами. Наши кредиторы это отлично понимают, и гоблинские банкиры готовы финансировать оборону Лондейла в любом размере. Я хочу, чтобы все это сейчас уяснили и больше эту тему не поднимали. — Король обвел взглядом покрасневшие лица и усмехнулся: — Ладно, с баллистами разобрались, теперь о насущном. Барон Годфри, подойдите поближе. — Новоиспеченный королевский маршал шагнул к столу. — Граф, — король вышел из-за стола и, подойдя к графу Лондейлу, положил руку ему на плечо, — единственное, чем я не могу снабдить ваш город при всем желании, это воины. У меня нет солдат, а те командиры, что остались, нужны для формирования новой армии. Но я вам оставлю самого прославленного воина и полководца королевства. Маршал Годфри под вашим началом займется обороной города. Просветлевший лицом граф поднял голову и, встретив внимательный взгляд короля, решительно сказал:

Ваше величество, барон Годфри это единственный человек, чье имя внушало нам надежду после того страшного дня на Мальве. И у меня просьба поставить во главе обороны города не меня, а барона Годфри. В свою очередь я обязуюсь помогать ему всем, что в моих силах, и даже больше.

Что ж, — ответил на это король, — вы в очередной раз подтвердили свою высокую репутацию, граф. Решено, барон Годфри, в качестве королевского маршала вы возглавите оборону Лондейла, в то время как граф будет отвечать за город и его жителей.

Барон и граф поклонились, в это же время дверь в зал открылась, пропустив Бертрама, королевского дворецкого. Старый слуга подошел к вернувшемуся за стол королю и склонился к его уху. Король выслушал его и коротко приказал:

— Зови. — Взглянув на графа, король лукаво улыбнулся: — А знаете что, Лондейл, пожалуй, помимо маршала Годфри я вам сегодня еще кое-кого подкину, хотя это скорее ваши внутренние резервы. Если меня не подводит память, в казармах полка безнадежных сейчас формируют один из полков ополчения?

Граф Лондейл озадаченно посмотрел на короля, на понимающе кивнувшего головой маршала и ответил:

Да, ваше величество.

Ну что ж, у меня есть человек, который сможет его возглавить. И хотя он чужестранец, с этим городом его кое-что связывает.

Дверь распахнулась, в зал вошел молодой рыцарь со смуглым скуластым лицом и узкими черными глазами. Увидев короля, он низко поклонился в соответствии с полученными от Гарта инструкциями:

— Ваше величество. — После чего, оглянувшись и заметив графа Лондейла, поклонился повторно: — Ваше сиятельство.

Король посмотрел на графа:

Конечно, вы не можете знать всех своих солдат, Лондейл. Но, судя по выражению ваших глаз, у меня складывается впечатление, что этот молодой человек вам знаком?

Да, ваше величество, — поклонился изумленный граф. — Не так давно я собственноручно посвятил одного рядового безнадежного в сержанты.

— Что ж, могу засвидетельствовать, этот молодой человек оправдал ваше доверие. Но позвольте, я представлю его вам заново: сэр Рустам Алматинский, рыцарь глинглокской короны. Подойдите поближе, рыцарь, у нас есть для вас новое назначение.

На постоялом дворе «Графский кот» обеденная суета была в самом разгаре. Большая комната, сплошь заставленная длинными деревянными столами, была заполнена народом. По залу носились раскрасневшиеся сноровистые служанки, разнося полные подносы с едой и напитками. В готовящемся к жестокой осаде городе благодаря королевским снабженцам всего было вдоволь, за исключением времени. Поэтому не было столь привычных для постоялых дворов разговоров. Ели вкусно, но быстро, спешно расплачивались, вытирали губы и уходили, торопясь вернуться к своим брошенным на время обеда занятиям и освобождая место для других, столь же голодных и загруженных делами.