По стопам Господа - Айлс Грег - Страница 101

На экране несколько красных траекторий уже оставили позади северный Полярный круг и заканчивались где-то в середине Канады. Российские ракеты вот-вот войдут в нижние слои атмосферы, начнут стремительный спуск и через несколько минут убьют миллионы людей. В том числе тех, кто находится в этом ангаре. «Тринити» уже объявил, что атомная бомба упадет и на Белые Пески.

Среди понурых людей, почти парализованных безвыходностью ситуации, один генерал Бауэр казался бодрым и энергичным. Его мысли были сосредоточены не на грядущей гибели Нью-Йорка, Чикаго и так далее, а на бомбардировщике «Архангел» над Канзасом. Генерал обучался и долго жил в атмосфере постоянной истерической готовности к тотальной ядерной войне, у которой своя извращенная арифметика; он вполне искренне рассматривал разрушение «Тринити», купленное ценой гибели нескольких миллионов американцев, как победу.

Беседой между Дэвидом и компьютером в кризисном штабе интересовались не больше, чем в горящем театре – диалогом актеров на сцене. Никто и секунды не надеялся, что Дэвид может остановить ракеты. Его использовали только для отвлечения.

– Двенадцать минут до первого касания, – объявил оператор.

Генерал Бауэр обратился к сенаторам в форте Джордж-Мид:

– Если это здание будет разрушено раньше, чем «Архангел» достигнет заданного района, то и тогда электромагнитный удар будет все равно нанесен, разве что вы отмените приказ. Кодовое слово, отменяющее приказ: «преодоление». Агентство национальной безопасности может связаться с нашим бомбардировщиком; они, вероятно, уже установили радиоконтакт с самолетом.

– Спасибо, генерал, – кивнул сенатор Джексон. – Но почему компьютер направил ракету на Белые Пески? Он же сам себя погубит!

– Нет. Очевидно, он знает, что это будет нейтронная бомба. Она куда слабей обычной и убивает прежде всего радиацией, от которой Вместилище надежно защищено. Здание будет разрушено лишь в том случае, если окажется в эпицентре взрыва: оно построено так, что выдержит взрывную волну любой мощности. Поэтому Левин и его команда почти стопроцентно выживут.

– Генерал, вам и всем вашим людям разумнее всего немедленно спуститься в бомбоубежище.

Бауэр насмешливо фыркнул и сказал:

– Сенатор, тут никакого подземного бункера не имеется. Ближайший в часе отсюда. Для нас все кончено. Все мы тут уже покойники.

– Несколько спутников зафиксировали вспышку над Канадой! – закричал оператор.

– Действительно ядерный взрыв? – спросил генерал Бауэр.

– Не думаю, сэр. Больше похоже на то, что ракета просто самоликвидировалась.

– Могло это произойти случайно? – спросил сенатор Джексон.

– Могло, – сказал генерал Бауэр, сосредоточенно хмуря брови.

– Еще две вспышки! – закричал оператор. – Четыре!

– Похоже, работа «Тринити», – сказал Скоу. – Он дает ракетам приказы на самоликвидацию.

– Процесс продолжается? – спросил генерал Бауэр напряженным голосом.

– Уже четырнадцать вспышек, сэр. – Голос оператора стал спокойнее. Он вслух считал: – Восемнадцать… Девятнадцать…

– Профессор Теннант был прав! – воскликнул Маккаскелл. – Это не «Тринити» приказал ракетам стартовать!

– Рано радуетесь, в воздухе еще пять этих штуковин! – дрожащим голосом сказал Рави Нара.

– "Архангел" в заданном районе, генерал, – доложил главный оператор.

– Это тот самый самолет – с бомбой, которая создаст электромагнитный импульс? – спросил сенатор Джексон.

– Так точно, сэр, – сказал генерал Бауэр.

– Даже и не думайте!..

– Ясно, сенатор. – Генерал повернулся к главному оператору: – Сообщите «Архангелу», что удар откладывается. Пусть совершает круги в заданном районе.

– Есть, сэр, – сказал оператор. – На данный момент самоуничтожилась двадцать одна ракета.

– А что с последними тремя? – спросил генерал Бауэр.

– Цель ближайшей ракеты – Норфолк, штат Виргиния.

– Порт и военно-морская база.

– Вторая ракета идет на Вашингтон.

– Боже! – скорбно выдохнул Ивэн Маккаскелл. – А президент не в убежище!

– Третья… третья летит сюда, сэр. Да, точно, Белые Пески.

В кризисном штабе повисла мертвая тишина. Все ждали сообщения о новых вспышках. Но операторы молчали. Ракеты летели дальше.

– Капрал, есть новости? – спросил генерал Бауэр.

– Все по-прежнему, сэр. Последние три ракеты на экранах радаров.

– Что, черт возьми, задумал «Тринити»? – спросил сенатор Джексон.

– Не исключено, что в этих трех ракетах произошел сбой в системе самоликвидации, – предположил Скоу. – Русская военная техника в плачевном состоянии…

Генерал Бауэр покачал головой, не отрывая глаз от экрана, на котором высвечивались траектории ракет.

– У ракеты, летящей в Виргинию, действительно мог произойти сбой электроники. Но те две, что летят сюда и в Вашингтон, были запущены последними. «Тринити» решил уничтожить нас. Поэтому электромагнитный удар, господа сенаторы, следует наносить немедленно. Возможно, это наш последний шанс сделать что-то против "Тринити".

– Через сколько минут взорвется первая российская бомба? – спросил сенатор Джексон.

Генерал Бауэр посмотрел на операторов.

– В Норфолке, через девять минут, – доложил один из них. – Как генерал уже сказал, ракеты, летящие сюда и в Вашингтон, стартовали последними. Я добавлю: с более отдаленных от Америки военных баз. Нам осталось чуть меньше тридцати минут.

– Подождите с электромагнитным импульсом, – сказал сенатор Джексон. – Дайте профессору Теннанту шанс.

Я буквально физически ощущал, как убегают драгоценные секунды; было мучительно трудно целиком сосредоточиться на разговоре. Я все меньше и меньше верил в то, что мне удастся переубедить «Тринити» и предотвратить ядерный апокалипсис. Разумеется, мое воззвание к разуму принесло значительные плоды: «Тринити» уничтожил большинство ракет. Однако три по-прежнему летящих означали скорую гибель миллионов людей.

"Тринити" поставил ясное условие: если я без утайки расскажу ему все о бывшем мне в Израиле откровении, то он, быть может, и последние три ракеты заставит самоликвидироваться.

Ту цепочку снов, которые привели меня в Иерусалим, компьютер уже знал; среди прочего в него загрузили и историю моей болезни – все украденные аэнбэшниками конспекты моих психотерапевтических сеансов.

Повествование о моих открытиях во время комы живо заинтересовало «Тринити». Я уже успел описать ему жизнь Бога в теле Иисуса и его попытку личным примером побудить людей измениться. Затем я рассказал об отчаянии Бога от тщеты этих усилий и о том, как секретные работы по созданию «Тринити» пробудили в нем новую надежду – и новые опасения за судьбу человечества.

– Когда вы говорите о Боге, – сказал «Тринити», – вы ведь не библейского Иегову имеете в виду?

– Нет.

– Вы характеризуете Бога как чистое сознание.

– Да.

– А ваш рассказ, собственно говоря, имеет какое-либо отношение к религии?

– Я просто говорю о том, что существует.

– Вы говорите о непознаваемом. Что нельзя изучить, то не относится к области науки – и к области фактов.

– Не судите мои слова на основе того, что известно к настоящему моменту. Попробуйте оценить содержание моего рассказа само по себе. Вы достаточно мудры, чтобы различить истину.

– Истина – это то, что доказано.

– Да. Но порой открытие истины происходит до того, как ей находят подтверждение. Путь науки – от гипотезы к подтверждению.

– Согласен.

– То, чем являетесь вы и что называют состоянием «Тринити», – это неизбежный этап в эволюции жизни на Земле.

– Верно.

– Но отнюдь не последний этап эволюции.

– Конечно. Я продолжу развитие – со скоростью, которая в миллионы раз превосходит скорость обычной биологической эволюции. Мое развитие будет целенаправленным и сознательным, а значит, опять-таки в миллионы раз эффективней естественного отбора. Больше того, природа не может разом бросить устаревшую модель и начать с чистого листа; она вынуждена довольствоваться бесконечными коррекциями. Я же ничем не ограничен – в любой момент могу отшвырнуть неудачный вариант и работать над новым черновиком, пока не добьюсь чего-то безупречного.