Фаворитка месяца - Голдсмит Оливия - Страница 122

Шарлин несколько смущало присутствие Дина, но не могла же она вечно держать его дома. Может, девушка была и не права, но брат всегда бывал, как выражалась Джан, осмотрительным.

Они подошли к стеклянной двери.

Коротконогий, бочкообразный человек вышел им навстречу и заговорил, растягивая слова:

– Вот она, обворожительная молодая леди. Я мечтал о встрече с вами с той самой минуты, как впервые увидел вас по телевизору. Меня зовут Хол Кинг.

Он протянул свою короткую лапу, которую Шарлин пожала и тотчас отпустила.

– Есть тут где немного освежиться? – спросил Сай Ортис. – Мы довольно долго ехали.

Хол отпрыгнул и распахнул двери:

– Ну как же, конечно! О чем же я думаю-то! – Он обернулся к Сандре. – Сандра, проводите мисс Смит и позаботьтесь, чтобы ей предоставили все, чего она пожелает. – Потом он повернулся к стоящему поблизости молодому человеку: – Кертис, почему бы вам не показать нашу студию Дину? Ведь здесь будет записываться мисс Смит. Непременно покажите ему всю электронику.

Можно подумать, что Дин знал разницу между микрофоном и усилителем! Сама Шарлин ни в чем таком не разбиралась. Она нервно посмотрела, как Дин отправился осматривать студию. Затем она и мистер Ортис последовали за Холом Кингом по коридорам учреждения, где всюду в открытых дверях высовывались лица секретарш, жаждущих взглянуть на Шарлин. Наконец они подошли к массивной металлической двери, на которой висела табличка: «Студия записи. Если горит красная лампочка, не входить». Хол толкнул ее и жестом пригласил их войти. Затем он распахнул еще одну дверь, справа, и, войдя туда, Шарлин очутилась в жилой комнате. Единственным указанием на то, что это студия записи, были четыре громкоговорителя, равномерно расположенные в комнате на уровне потолка.

– Надеюсь, вам понравится, мисс Смит, – доверительно прошептала Сандра.

– Да, здесь очень уютно, – согласилась Шарлин и повернулась к мистеру Ортису. – Мне бы хотелось несколько минут передохнуть и выпить кока-колы, если можно, мистер Кинг.

– Не только можно, но и нужно. Но я бы очень попросил вас называть меня просто Хол. Меня все так называют. – Он повернул дверную ручку и сказал через плечо: – Как только все будет готово, позвоните мне. Отдыхайте, мисс Смит. Сандра, проследите, чтобы мисс Смит получила все, что захочет.

– Хол, – остановила его Шарлин, – а вы называйте меня просто Шарлин, хорошо? И, пожалуйста, скажите Дину, чтобы он пришел сюда, как только закончит осматривать студию.

Когда она и мистер Ортис остались вдвоем, Шарлин села и стянула с ног ковбойские ботинки.

– Клянусь, моим ногам ничего не доставляло больших страданий с тех пор, как я, бывало, возвращалась домой из школы босиком по дороге, засыпанной щебенкой. Пожалуйста, не принуждайте меня надевать их, я все равно не сделаю этого.

Шарлин молча помассировала ступни. И зачем она только согласилась? Хотя она и брала уроки пения, Шарлин прекрасно знала, что петь не умеет. Не было песни, которую бы она могла спеть без фальши.

– А знаете что? Я ведь не смогу. Я не умею петь. – Шарлин откинулась на спинку дивана, закинув ноги на подлокотник и вытянув их так, чтобы обдувал сквозняк. Она засмеялась и похлопала себя по бедру. – Когда парни в старших классах услышали, что я хочу записать пластинку в стиле кантри и вестерн, они померли со смеху. Я пробовала себя в клубе пения, но меня выставили с позором. Я никогда не умела петь.

– Все, что от вас требуется, Шарлин, это просто повторить то, что вы делали в постановке несколько недель назад. Вспомните ту сцену, которую придумал для вас Марти. Вы чинили сломавшийся мотоцикл, и он решил, что хорошо бы вам при этом что-нибудь напевать себе под нос. Вспомнили?

– Конечно, помню, но я ведь вовсе и не пела, а так только – немного подражала Пэтси Клайн.

– Это кажется только тебе, моя девочка, но в тот день публика чуть с ума не сошла, когда услышала твой голосок. Я тогда же решил, что нужно записать пластинку.

Шарлин посмотрела на него с сомнением. Никто ни слова не сказал ей о том, как она пела в тот день. Не лукавил ли мистер Ортис?

– Записать, как я кому-то подражаю? Не знаю, хорошо ли зарабатывать деньги подражанием кому-то.

– Давайте не будет об этом спорить, хорошо, Шарлин? Вы сказали, что просто пели, подражая Пэтси, именно это от вас и требуется. Поверьте мне, Шарлин. У вас отличный собственный голос. Дождитесь, когда можно будет прослушать сегодняшнюю запись, и вы убедитесь, что я прав.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Дин, возбужденный, как мальчик на большой ярмарке.

– Шарлин, клянусь, у них тут столько всякой всячины! Бьюсь об заклад, в Нэшвилле нет ничего подобного. Кертис показал мне все имеющиеся у них цветные телевизоры. На них можно записаться и тут же увидеть свое изображение и услышать свой голос.

Сай посмотрел на Дина и спросил:

– Дин, может Шарлин здесь спеть?

– Спеть? Я думаю, да. Иногда она поет что-нибудь из Лоретты Лин, или Крайстал Гейл, или Пэтси Клайн.

– Вот видите, Шарлин, даже Дин считает, что вы можете спеть.

– Да, но у нее обычно не очень хорошо получается, – сказал Дин.

– Вот видите, даже Дин считает, что я плохо пою. Разве это не доказывает, что я права?

– Это доказывает только то, что у вас есть возможность еще одним путем заработать деньги, Шарлин, – ответил Сай. – А разве вы станете отрицать, что хотите заработать?

– Ладно. О'кей, я готова, – сказала девушка и стала поправлять прическу.

Когда вечером они с Дином вернулись домой, Шарлин была по-настоящему измотана. Целый день она старалась спеть несколько мелодий и видела, как ужасно у нее это выходит. Ей настолько было неловко и стыдно, что не осталось никакого желания еще раз ехать на студию.

И вот, когда она собиралась плюхнуться в постель, зазвонил телефон. Шарлин зарычала. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, даже с Джан. Девушка буквально валилась с ног.

– Шарлин, ты подойдешь? Или мне пойти и спустить всех собак? – спросил Дин.

– Неплохо бы. Но боюсь, это не пустяшный звонок. – Шарлин сняла трубку: – Алло?

– Привет, молодая леди. Как ты там, моя девочка?

– Доуб? – с удивлением воскликнула Шарлин.

– Он самый, милая леди. Доуб Самуэлс, живой и здоровый. Как вы там с Дином? – Голос Доуба звучал приветливо и дружески.

– Доуб! Доуб, не могу поверить! – Шарлин от радости забыла про усталость. – Где ты? Как ты сумел нас найти? С тех пор, как я сообщала тебе последний адрес, мы уже переехали. Этот номер телефона еще нигде не значится.

– Давно пора бы усвоить, милая леди, что у меня есть свои способы.

– Ты можешь приехать?

Доуб с теплом в голосе рассмеялся:

– Только не сейчас. Я в Орегоне.

– Что ты там делаешь? – спросила Шарлин, испытывая страстное желание, чтобы он был в Лос-Анджелесе. Господи, как приятно было слышать его голос!

– Я тут вкалываю, моя сладенькая, и никуда не могу отлучиться. Но, Шарлин, мне нужно попросить тебя об одном одолжении.

Шарлин замешкалась. Как только он сказал это, все добрые чувства отхлынули. Следовало этого ожидать. Так все стало с тех пор, как она начала сниматься на телевидении. Все захотели, чтобы Шарлин оказала им какую-нибудь услугу. И лишь немногие заботились о том, чтобы быть полезными ей. От разочарования девушка пожала плечами. Ну что ж, если она и могла кому-либо оказать услугу, так это Доубу Самуэлсу. Она будет лишь счастлива оказать услугу Доубу. Но не успела Шарлин это промолвить, как Доуб опередил ее:

– Но если ты очень загружена, то ни в коем случае, милая, не думай, что старина Доуб станет надоедать тебе.

– О нет, Доуб, ты не можешь мне надоедать. Я буду счастлива помочь тебе всем, чем могу.

Ах ты, моя девочка! – сказал Доуб теплым голосом. – Тогда вот о чем я хотел бы тебя попросить. Через три недели в пригороде Лос-Анджелеса, в Федеральном доме, состоится аукцион Управления таможни Соединенных Штатов. Мне нужно, чтобы ты отправилась туда и оставила от меня заявку кое на что. Мне нужна заявка на… Запиши, пожалуйста. Заявка на номер 604. Можешь это сделать, Шарлин? Это начнется в девять часов утра и придется немного подождать, покуда дойдет очередь до номера 604, но для меня это очень важно. Само собой, я оплачу все твои расходы, тебе нужно будет поставить пятьдесят долларов, но больше семидесяти пяти не ставь.