Фаворитка месяца - Голдсмит Оливия - Страница 152

– Дин, дорогой, а у меня хорошие новости, – неожиданно сказала Шарлин, потом откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, выдавив из себя улыбку.

Дин широко открыл глаза.

– Какие, Шарлин?

Шарлин встала и прошлась по кухне.

– Ой, я передумала. Не думаю, что это будет для тебя сюрпризом. Знаешь, кто приедет сегодня?

– Мамочка? – спросил Дин, и его лицо потемнело.

– Мамочка и кое-кто еще, – пропела Шарлин и выскочила из кухни. – Я знаю, а ты догадайся.

Дин засмеялся, вскочил со стула и, погнавшись за ней, схватил Шарлин за талию как раз когда она поднималась по лестнице. Девушка взвизгнула и, освободившись от его руки, побежала наверх.

– Нет, Дин, ничего не скажу тебе! – крикнула она. Дин в прыжке схватил ее за ногу, и Шарлин упала.

– Скажешь, – вопил он, – или я защекочу тебя до смерти! – Мальчик угрожающе поднял руку.

Шарлин снова взвизгнула и стала умолять Дина не делать этого.

– Хорошо, тогда ты скажешь мне, в чем сюрприз. Он ослабил захват, но не позволял Шарлин встать. Шарлин сдалась.

– Но сперва догадайся. Это не один человек, а двое. – Дин внимательно слушал. – Кого ты хотел бы видеть больше всего в целом мире?

Дин задумался.

– Опраха и Доуба? – наконец мягко спросил он.

– Правильно, золотой. Опрах и Доуб придут сегодня вечером к нам в гости.

Дин завопил, как азартная гончая собака.

– Шарлин, я покажу Доубу собачек! И все трюки, которые они знают. Опрах полюбит их, как детей.

Он пнул ногой дверь спальни и швырнул сестру на огромную кровать.

– Йиппии! – завопил мальчик.

В этот вечер все четверо сидели в столовой за обеденным столом. Впервые с тех пор как мамочка обедала у них в гостях. На столе лежали остатки курятины и прочих блюд, приготовленных Шарлин, а также свежие овощи с огородика Дина. Доуб откинулся на спинку стула и вытирал руки влажным полотенцем, принесенным Шарлин. Мамочка разглядывала Доуба. Широкая улыбка не сходила с ее губ. Шарлин гадала, сколько мамочка уже выпила.

– Вы чертов мужчина, мистер Доуб Самуэлс. Полагаю, что ваше появление заставляет улыбаться очень многих леди. – Флора Ли хихикнула. В течение всего обеда она постоянно смеялась над его шутками и приговаривала, какой он умный мужчина. Голова Опраха лежала на коленях у Дина, и мальчик кормил пса с рук.

– Ты покормила ребят у ворот? – спросил Дин у Шарлин. Всякий раз, садясь за стол, он прежде всего выяснял, покормили ли охранников, но в этот вечер, когда пришли в гости и мамочка, и Доуб, и Опрах, он был так возбужден, что забыл и вспомнил об этом только сейчас.

– Конечно, Дин. Я отнесла им кое-что, как ты мне всегда велишь.

Шарлин посмотрела на Доуба и улыбнулась ему.

– Ну а мне нужно в комнату для маленьких девочек, – объявила Флора Ли и вышла из-за стола. Походка ясно показывала, что она пьяна.

Дин встал и начал собирать кости. Опрах приплясывал вокруг него, здесь же вертелась и веселая щенячья троица.

– Пошли девочки, пошли отсюда, – скомандовал Дин. – Когда я погуляю с ними и вернусь, мы все вместе посмотрим «Энди Гриффит шоу», ладно, Доуб? Я все это записал на пленку, и если хотите, можем посмотреть с самого начала.

– Конечно. Мне нравится это шоу. Мне нравится этот, как его? Парикмахер Флойд.

Дин открыл дверь, пропуская собак. Те уже знали, что предстоит развлечение.

– Какой славный парень, – сказал Доуб. – Похоже, у тебя сладкая жизнь, Шарлин. По крайней мере, если судить по тому, что я вижу и читаю.

Шарлин печально посмотрела на Доуба.

– Доуб, все не так, как кажется.

Она должна была все ему рассказать, рассказать хоть кому-то, как на самом деле обстоят дела. Девушка не хотела жаловаться. Но Доуб – единственный, кто мог бы понять ее беды и печали.

Шарлин рассказала ему все. Как она получила работу актрисы на телевидении и на что с тех пор стала похожа ее жизнь. Не только хорошие заработки – об этом все уже знают, но и большие потери. Шарлин никогда не думала об успехе, деньгах. Джан даже как-то сказала, что Шарлин далеко не все понимает.

Сейчас девушка потеряла свободу.

– Я не могу выйти никуда сама. Не могу пойти в кино, как другие люди. Не могу пойти в супермаркет, хотя у меня столько денег, что я в состоянии купить магазин. Я должна повсюду ездить в автомобиле с шофером и охранником. Телохранителем, ради Бога, Доуб. Мне нужен Телохранитель! – Шарлин не думала, что все это звучит как-то неблагодарно. Доуб понял ее. – Когда я работаю, я ужасно устаю. И я никому не должна говорить об этом.

– Ну а твоя мама, Шарлин? Наконец ты нашла ее. Ты не могла бы с ней поговорить?

Шарлин вытерла слезы льняной салфеткой и рассмеялась.

– Не мы нашли ее. Она нашла нас. Я никогда не думала, что мы увидим ее снова, хотя нам хотелось этого. Потом, в один прекрасный день, она появилась в студии. Поначалу я была счастлива. А сейчас? Сейчас она просто не бывает трезвой, чтобы мы могли поговорить. Она только приходит за деньгами, потом идет в бар, где просаживает все. Дин не любит ее. Я понимаю, что это грешно, Доуб, но я не могу осуждать его за это. Потому что мама и не старается быть лучше. Нет, Доуб. Я дала ей много денег. Но все время оказывается, что ей этого недостаточно. Она приходит и берет еще и еще. И она начинает задавать вопросы. Нехорошие. Они портят настроение Дину. Он все еще помнит ее как мамочку, но сейчас… ну, он не любит ее. Мамочка больше не мамочка. – Слеза покатилась по щеке Шарлин. – Я хотела бы, чтобы она никогда не нашла нас.

Доуб встал и подошел к Шарлин. Он поднял девушку со стула и обнял ее. Шарлин в объятиях Доуба заплакала так, как плакала, когда была маленькой девочкой. С тех пор она всегда была сильной, заботилась о себе и о Дине.

– Ваша мама слишком много пьет. Почему бы мне просто не отвезти ее домой и не позаботиться, чтобы она не доставляла беспокойства.

Шарлин кивнула. Как бы там ни было, она уже почувствовала себя лучше.

34

Я никогда не испытывала преимуществ от моей красоты. Почему-то ты, читатель, не удивляешься, правильно? Кто вообще слышал о красивой писательнице? Писательство, даже такое, каким я занимаюсь, – это тяжелая и одинокая работа. Я не видела ничего хорошего от мужчин. Неудачным был мой первый брак (когда я получила фамилию Ричи), а потом было несколько плохих связей. Но красота не является гарантией брака с лучшим мужчиной. Наоборот. Я думаю, это так: у красивых женщин лучше ранняя жизнь. Но зато они больше страдают потом. Бывает и трудное начало – ты знаешь, никаких перспектив разбитое сердце. Но если мы поработаем над этим, жизнь будет лучше. Может быть.

Голливуд дает все худшее нам, женщинам: наши ожидания слишком велики и недостижимы. Раньше кинозвезды долго сияли. Десятилетие считалось короткой карьерой. Теперь это год. Мужчинам нужно что-нибудь новенькое. Помоложе, посвежее, поновее. Всегда найдутся малышки, которые готовы занять твое место.

И все-таки самое грустное – это даже не быстрый закат звезды. Самое грустное – это дублерши. Девушки, которых не считают достаточно подходящими для получения роли, но чьи груди, животы, зады или ножки подходят для кинозвезды. Каждый раз их вызывают режиссеры, и сотня техников и киношников превозносят на разные лады отдельные части их тела и оскорбляют их лица и таланты. Подумай об этом, читательница. Захотела бы ты играть роль живота Джулии Робертс в «Милой женщине» или груди Джейн Фонды в «Клюте»?

Многим дублершам платят очень мало и заставляют подписывать обязательства хранить все в секрете. Ведь ни одна кинозвезда не желает публично признавать, что ее живот или груди не так хороши. Исчезнет иллюзия. Иллюзия, которой тебя покупают, зритель.

Как бы там ни было, это – старая традиция Голливуда: режиссер трахает кинозвезду, а ассистент режиссера – только дублершу. И «Рождение звезды» отнюдь не исключение из правил.

А. Джоель Гроссман был озабочен мыслью, что он может сделать для Сэма. Но не так-то легко, как он ожидал, получить право первой съемки. Ему посчастливилось заполучить работу, которая так часто приводит либо к пинку под зад от режиссера либо к прислуживанию на долгие времена. Оказаться ассистентом режиссера в таком значительном фильме было, конечно, большой удачей. Это получилось, возможно, потому, что Сэм был одинок и ему не к кому было обратиться за помощью. Но тут тоже была проблема. Сэм позволил Гроссману выполнить очень маленькую работу, редко говорил с ним и непохоже, чтобы доверял ему. Да Сэм вообще никому не доверял.