Фаворитка месяца - Голдсмит Оливия - Страница 176

Сеймур округлил глаза.

– Даже Кэри Грант не смогла бы спасти этот фильм, – сказал он.

– Сеймур, ты когда-нибудь заткнешься? – заорал Майкл. Он вновь взглянул на Сэма. – Ладно, вы гениальный сценарист и режиссер. Что же дальше?

– Поможет хороший монтаж, – начал Сэм. – Это слишком медленно. Но если мы сосредоточимся на любовной линии…

– К черту любовную линию!

Эйприл чувствовала, что сейчас взорвется. Ей уже приходилось бывать в подобной ситуации. Но всякий раз это было по-другому. Всякий раз казалось, что теперь-то она точно никогда не выберется и все потеряет. Потеряет деньги, потеряет работу, потеряет власть, потеряет свое лицо. Но, как это опять же бывало и раньше, Эйприл чувствовала, что решение проблемы находится в пределах досягаемости. Ей только надо быть умной, чтобы не упустить шанс, достаточно храброй, чтобы использовать его, и достаточно сильной, чтобы претворить его в жизнь. Голдвин смог бы это сделать. Селзник делал это не раз. Капра добился успеха, несмотря на то, что чертов Гарри Кон мешал ему. «Пожалуйста, – молила Эйприл, – Боже, помоги мне найти выход».

– Я хочу видеть ежедневные отчеты. Каждый отчет. Без исключения. Я хочу просмотреть каждый миллиметр этого чертова фильма. Я хочу изучить его вдоль и поперек. Все!

52

Джан вернулась домой, – в свой пустой дом – после целого дня работы. В этом сезоне «Три четверти» не обещали ей легкой жизни. Джан была одна; Сэм был занят, он обрабатывал фильм. Они работали порознь целый день, виделись только ночью, оба вымотанные, – это и было настоящей жизнью, но это казалось кошмаром. Сэм говорил ей, чтобы Джан целиком ему доверяла. Доверяла его видению сценария, доверяла его видению ее роли, верила, что он любит ее и верен ей. Джан казалось, что днем она собирает улики и накапливает подозрения, а ночью ведет расследование.

Сэм обещал, что присоединится к ней сегодня попозже. Она накрыла на стол и разложила по тарелкам ужин, оставленный ей хозяйкой квартиры.

Потом съела немного салата и мисочку творога, приняла душ и пошла спать. Остатки ужина она доест потом, когда вернется Сэм. На коленях у нее с мурлыканием свернулась кошка.

– У тебя тоже был не слишком-то удачный день? – спросила Джан, когда та начала тереться головой о ее руку. Под мурлыканье кошки Джан и заснула.

Она проснулась значительно позже. У нее не было наручных часов, а в новом доме не было ни единого будильника, кроме часов на плите. Джан сдвинула кошку в сторону, поднялась и прошла по пустой темной гостиной, с испугом думая, что Сэм еще не пришел. Это напомнило ей ту ночь на съемках, когда появилась Эйприл и Сэм не пришел к ней.

Вот так, наверное, все и начинается. Поздние приходы, ложь, ссоры, взаимные обвинения и оправдания. Было, конечно, глупо и немного по-детски думать, что на этот раз все пойдет по-другому, что на этот раз он не только будет ее любить, но и будет ей верен. Джан позволила убедить себя в этом, она пообещала себе, что не станет ему доверять, что не будет его любить. Она обещала это и Май. Если бы она только смогла поговорить с Май!

Впрочем, какая бы от того была польза? Май ведь объяснила ей, что за человек Сэм и в какой опасности она находится. Но Джан не стала слушать. Она выбрала съемку фильма вместо тех предложений, которые были у ее агента. Она вступила в противоречие с Марти Ди Геннаро, а также с Моникой Фландерс, и даже с Саем Ортисом. Она, вероятно, испортила свою карьеру.

Джан огляделась в темноте. Она напоминала ей могилу, женщина ненавидела эту комнату. Может быть, Ла Брек постарался подыскать хорошую квартиру, может быть, здесь было охранное устройство и охрана могла бы явиться по первому вызову, но Джан чувствовала себя здесь словно выставленная на обозрение, и ей было очень одиноко. Ей была невыносима мысль, что она находилась в доме без Сэма. Джан прошла через столовую, посмотрела на накрытый к ужину стол. Салат уже завял на тарелках, а рагу подсохло. Джан почувствовала озноб и забралась на софу, завернувшись в плед, лежащий сверху. Время, казалось, ползет. Сэм не позвонил. Может быть, он и не покажется больше. Может быть, Джан никогда больше не услышит о нем. Как и о Майкле Маклейне. В конце концов, фильм был завершен, оставались лишь небольшие доделки. Может быть, она больше просто не нужна.

Когда Джан услышала, как к дому подъехала машина, она почувствовала, что злость в ней смешалась с облегчением. Потом Джан услышала шуршание шин по гравию, звук его шагов, скрежет ключа, вставляемого в замок. Она сидела неподвижно и слушала, как он тихо позвал ее, проходя по холлу. Наверное, он заглянул в спальню, потом в кухню. Наконец подошел к гостиной, и увидел ее.

– А, вот ты где. Извини, что так долго заставил тебя ждать, – сказал Сэм, входя в комнату. Он выглядел усталым, под глазами залегли круги, они были даже темнее, чем обычно. – Мы занимались переделкой одного эпизода, – он взглянул на Джан и поморщился. – Почему ты сидишь в темноте? Ты злишься?

– Ты пришел значительно позже, чем обещал, ты даже не позвонил мне, и спрашиваешь еще, почему я злюсь.

– Извини, малышка. Я забыл позвонить тебе из офиса, а телефон в машине не работает. Он не соединяет. Я думал, что вернусь очень скоро.

– Есть телефоны-автоматы.

– О Джан! В Лос-Анджелесе только нищие пользуются телефонами-автоматами. Дай мне передохнуть. У меня столько всего в голове. Я понимаю, что не подумал о тебе, это грубо, прости, пожалуйста. Но мы ведь никуда не идем.

Джан поднялась.

– Нет, мы никуда не идем. Мы просто собираемся поужинать и заниматься любовью. Ничего такого, из-за чего стоило бы звонить домой. А ужин уже все равно остыл.

– О, это совершенно верно. У меня была небольшая стычка с Эйприл. – Джан заметила, как он снова поморщился, и поняла, что ее слова лишь ухудшают его настроение.

Сэм вздохнул.

– Джан, ты не понимаешь, наверное, в каком тяжелом я сейчас положении. Нелегко закончить фильм так, как мы оба хотели его закончить. Я должен оставаться в хороших отношениях с Эйприл. Нам же надо много о чем переговорить, подумать о том, что мы будем делать в ближайшее время.

– А чем еще ты занимаешься с Эйприл? – спросила она. – Выкладывай карты на стол. Вы репетируете сцены для других актеров? Или ты успеваешь везде? И на этот раз в сцене задействованы трое?

– Ради Бога, Джан! Эйприл – продюсер. Неужели ты не можешь этого понять?!

– Неужели ты не можешь понять, что я не слепая и не глупая. На этот раз я не стану закрывать глаза на то, как ты унижаешь меня перед… – Джан замолчала и отвернулась, прикусив язык.

Сэм ни разу не унизил Джан Мур. Он унижал Мери Джейн Морган. Джан прошла через просторную пустую комнату к окну и уставилась в темноту. Она почувствовала, как Сэм подошел к ней, но не обернулась.

– Когда я тебе лгал? – спросил Сэм, голос его был хриплым от боли.

Джан старалась не смотреть на него.

– Не пытайся мне лгать и говорить, что ты никогда не спал с Эйприл Айронз.

– Джан, я же говорил тебе – это было давно.

– Когда это началось?

– Во время моей первой поездки сюда. Она хотела купить «Джек, Джилл и компромисс», а я не соглашался, потому что хотел сам быть режиссером этого фильма.

«Итак, во время его первой поездки в Лос-Анджелес. Он спал с Мери Джейн – со мной! – в Нью-Йорке, а с Эйприл Айронз в Лос-Анджелесе».

Джан помнила, как он звонил ей и извинялся. Может быть, он даже звонил ей из постели Эйприл?

– Да, ты не слишком-то долго себя сдерживал.

– Ситуация была очень сложной, Джан. Я хотел продать пьесу, но хотел и быть режиссером этого фильма, и хотел, чтобы мой друг исполнял роль в нем. Я никогда не вел подобных переговоров. Что-то я выиграл, но что-то и потерял. Мы заключили сделку в постели. Были машины, пальмы, французская любовь. Я чувствовал, что впервые в жизни оказался в центре вселенной. Впервые я стал кому-то нужен, у меня появилась власть. Я думал тогда, что сумею выбраться наверх. Но этого не случилось.