Маркус и Диана - Хагерюп Клаус - Страница 25

Сначала казалось, он раздражает фотографов, но вдруг тот, который смеялся, поднял фотоаппарат и начал снимать. Маркус взмахнул руками, чтобы защитить Диану, но фотограф продолжал щелкать, а за ним и двое других. Их лица скрывались за фотоаппаратами. Они были похожи на чудовищ, изрыгающих смертельно опасные молнии, но они целились не в Диану. А в него. В Маркуса Симонсена — телохранителя.

— Стреляйте! — крикнул он. — Мы вас не боимся!

Он услышал шаги за спиной. Диана подошла к нему и встала рядом. Он обнял ее, стараясь защитить. Она все еще улыбалась. Кажется, она даже радовалась. Он обнял ее за талию. Теперь, наверное, она чувствует себя в большей безопасности. И на это у нее были все основания. Он не подведет.

— Да, вот мы! — воскликнул он. — Вы думаете, вы нас захватили врасплох, но вы ошибаетесь. Мы улетим… и полетим высоко и свободно. А вы, вы просто жалкие убогие… макаки!

Он замолчал. Стоял не двигаясь и не думая. Молнии сверкали, а Диана улыбалась. Она похлопала его по макушке и подмигнула фотографам.

— Какой ты милый, — сказала она. — Как тебя зовут?

— Меня зовут Маркус, — сказал Маркус, — Маркус Симонсен. Так меня зовут.

Он споткнулся. Когда он услышал звук собственного имени, он больше не мог не думать. Огонь в мозгу погас, а мысли покатились снежной лавиной. Что он наделал? Почему он здесь стоит? Теперь-то он точно сошел с ума. Совершенно рехнулся. Беспомощно краснея и не видя фотографов, он уставился на Монса. Оттуда ждать помощи было бесполезно. Отец был таким же красным и смущенным. Господин Помидор-младший и господин Помидор-старший. Вот их и подали к столу. Он уставился в пол.

Фотографы перестали щелкать. За спиной он услышал что-то вроде бормотания. Наверное, кто-то смеялся. И впереди, и сзади. Он закрыл глаза и захотел стать невидимым, но не получилось. Очевидно, он был самым заметным персонажем во всем ресторане. А завтра он станет самым заметным во всей стране, когда в газетах появится его фотография и статьи. Скандал в тринадцать лет. «Маленький поклонник попадает впросак в ресторане „Фишляндия"». «Сумасшедший подросток досаждает кинозвезде и утверждает, что она — птица».

Он почувствовал руку на своем плече. Наверное, полиция приехала за ним.

— Простите, — пробормотал он, — я не хотел.

Он заметил, что кто-то наклонился над ним.

— Ты и есть Маркус?

Нет, не полиция.

— Маркус-младший?

Голос был тихим и мягким и так близко к его уху, что от чьего-то теплого дыхания у него по спине побежали мурашки. Он молча кивнул и открыл глаза. Ее лицо было совсем близко. Она поцеловала его в щеку. Он снова закрыл глаза и почувствовал, что летит. Диана Мортенсен взяла его за руку, и он устремился в небо.

— Как приятно с тобой познакомиться, — сказала она громко. — Я много о тебе слышала. Нам есть о чем поговорить.

Она лучезарно улыбалась. Он попытался приветливо улыбнуться в ответ. Вероятно, улыбка вышла немного напряженной. Ведь он был на пути в небо и к тому же на грани обморока.

— Я знаю, сколько весит теннисный мяч, — пробормотал он.

— Я знала, что у тебя есть чувство юмора, — сказала Диана и засмеялась.

Как по указке, все начали смеяться. Кроме Монса, Сигмунда и его самого. Но смех был не зловредным, смех был приятным, дружелюбным, смех, говорящий: «Привет». Смех, говорящий: «Так ты дружишь с Дианой?» В следующую секунду его окружила толпа празднично настроенных незнакомых людей, и все очень хотели поздороваться с мальчиком, о котором Диана так много слышала. Фотографы уверяли его, что они не хотели досаждать Диане, их пригласили. Кто-то из гостей заметил, улыбаясь, что иногда полезно получить взбучку, но все согласились, что способ знакомства Маркус избрал непривычный и что почти всех он удачно надул. Диана держала его все время за руку и улыбалась, будто была невероятно счастлива с ним познакомиться. Пожилой человек, который, очевидно, был хозяином вечеринки, спросил, не хочет ли Маркус присоединиться к ним, но Маркус ответил, что он с отцом. Как только он это сказал, глаза Дианы стали еще больше.

— Твой отец здесь? — прошептала она.

Он кивнул:

— Да, вон он сидит.

Она посмотрела мимо него, в сторону столика, за которым, съежившись, сидел ярко-красный Монс и разглядывал тарелку. Сигмунд сидел рядом. Он смотрел на Диану огромными глазами, и когда она посмотрела в их сторону, с ним случилось нечто, чего Маркус никогда не видел: он покраснел.

— Как ты думаешь, твой отец не хочет пересесть за наш столик? — спросила Диана.

Маркус покачал головой.

— Нет, — пробормотал он. — Он… он боится… фотографов.

Диана кивнула:

— Понимаю. Может, я тогда подойду и поздороваюсь с ним?

— Нет, — быстро ответил Маркус. — Не стоит.

Диана все смотрела на Монса. Он распрямился и встретился с ней взглядом. Она осторожно улыбнулась. Он молниеносно склонил голову, взял нож и вилку, начал царапать тарелку, обнаружил, что она пустая, отложил вилку и повернулся к окну. Даже затылок у него покраснел.

— Я понимаю, что он не хочет со мной сейчас встречаться, — прошептала Диана. — Передай ему от меня привет.

Маркус кивнул.

— Вы где остановились?

— Здесь, в гостинице, — ответил Маркус. — Папа играет в гольф на крыше. Ну, мне пора.

— Увидимся, — сказала Диана.

— Да, — сказал Маркус и пошел к столу, одновременно с официантом, который нес еду..

— Что, черт возьми, это было? — прошептал Монс.

— Я поздоровался с Дианой Мортенсен,— ответил Маркус и съел кусочек лосося. В сущности, он оказался вкусным.

— Но… но… ты что, с ней знаком?

— Немного, — сказал Маркус, — я написал ей письмо с просьбой об автографе. Она ответила, и потом мы с ней обменялись еще парой писем.

— Ты не рассказывал, — сказал Монс и поднял бокал.

— Нет, — сказал Сигмунд спокойно, — есть многое, чего вы не знаете, господин Симонсен. Сейчас она явно хочет поднять бокал вместе с вами.

— Ты это о чем?

— Она подняла свой бокал и смотрит на вас. Наверно, хочет выпить с вами.

— Зачем ей со мной выпивать?

— Возможно, вы ей нравитесь.

Монс покосился на Диану. Она улыбалась ему, и он натужно улыбнулся ей в ответ. Она кивнула и подняла бокал.

— Вы должны выпить, господин Симонсен, — сказал Сигмунд, — иначе получится невежливо.

Монс поднял бокал навстречу Диане. Он глотнул из бокала, вино попало не в то горло, и он закашлял как можно тише. Оказалось, он кашляет громко.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Я совершенно ничего не понимаю. Ты что, писал ей обо мне, Маркус?

— Немного,— сказал Маркус и съел еще кусок лосося. Теперь он был не таким вкусным

За едой Монс пытался узнать, что писали друг другу Маркус и Диана. Маркус отвечал как можно более уклончиво, а Монс тоже не мог полностью сконцентрироваться на его ответах. Он все время косился на Диану и каждый раз встречался с ней взглядом. Когда они закончили есть, вспотел не один только Маркус. Монсу тоже требовался душ. Они заплатили и встали из-за стола. Диана тоже встала. Наверно, она собиралась в туалет. Когда они вышли в холл, она уже ждала их. Секунду казалось, что Монс собирается вернуться в ресторан, но он передумал и продолжал путь. Она протянула ему руку.

— Спасибо, что приехали, — тихо сказала она.

Он механически взял ее за руку.

— Я, вот, отец Маркуса, — пролепетал он.

— Подумать только, что мы наконец-то встретились, — мягко произнесла Диана.

— Да, хе-хе, — пропищал Монс.

Он отпустил ее руку и прыгнул к лестнице в сопровождении сына.

Сигмунд остался вместе с Дианой.

— Он немного молчаливый, — объяснил он.

Похоже, Диана его не услышала. Ее взгляд устремился к пустой лестнице.

— Я тоже вроде как молчаливый, — сказал Сигмунд.

Диана обнаружила его.

— Что ты сказал?

— Что… я… можно мне ваш автограф?