Прекрасный новый мир - Злотников Роман Валерьевич - Страница 57

– Вестовой!

– Да, онотьер!

– Галопом к Батилею. Пусть отцепится от латников и рассеет стрелков на левом фланге. Ну которые против Барга.

– Слушаюсь, онотьер! – взревел вестовой и, хлестнув коня, умчался.

К лагерю насинцев онота подошла за час до полудня. Хотя вряд ли можно в полной мере назвать это лагерем. Единственной защитой лагеря был жиденький и прерывистый ряд рогаток, перекрывавший два выхода из лагеря и кое-где промежутки между крайними палатками. Никаких защитных сооружений типа рва, вала или частокола. Впрочем, в этом мире и в это время такой подход был сложившейся практикой. Укрепленных лагерей по типу римских войск не возводили, ну за исключением осадных. Да и то далеко не всегда. А зря. В прошлом году под Авенлебом это стоило им очень дорого.

Едва дозорные подняли тревогу, командиры насинцев сразу же начали выводить свои отряды из лагеря и выстраивать в боевой порядок. Но полностью развернуться Грон им не дал. Возможно, это не слишком благородно, но нечего было спать в лагере, ограничиваясь только дозорами у рогаток и напрочь пренебрегая конными патрулями. Да и вообще, никто их в Агбер не звал, а пришли – так получайте полной мерой.

Онота обрушилась на еще не закончивших построение насинцев, каковых успело выйти из лагеря около половины от общего числа, как горная лавина. Впрочем, командир насинцев, которому пришлось строить войска практически вплотную к лагерю, осознавал шаткость своей позиции и попытался навязать Грону встречный бой, бросив еще не выстроенные в боевой порядок войска в самоубийственную атаку и надеясь, что ему удастся остановить наступление оноты. После чего, подтянув отставшие отряды, он сможет ударить во фланг или даже вообще окружить противника. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Пока основные силы оноты перемалывали смешавшиеся шеренги вражеской пехоты, Батилей со своими кирасирами обогнул лагерь и ударил в палаши по отрядам насинцев, скапливающимся у второго выхода из лагеря. Фланговая атака насинских латников нарвалась на строй пикинеров и в свою очередь подверглась фланговому удару вернувшихся кирасиров Батилея. Попытка сформировать из самых последних остатков кулак для еще одного флангового удара привела к тому, что командир насинцев, опасаясь кирасиров Батилея, начал выстраивать людей слишком далеко от места кипевшей схватки. И, судя по всему, даже если он успеет развернуть этот свой последний отряд, тот явно опоздает. Потому что та половина насинцев, которую командир бросил в бой первой, уже проявляла признаки явного желания отступить. Впрочем, этому последнему свежему отряду противника было вполне по силам доставить неприятности левому флангу оноты.

Грон оглянулся. Ни одного вестового рядом не оказалось, за его спиной маячил только Газад.

– Газад!

– Да, Дважды… – Газад запнулся и испуганно огляделся.

Грон строго-настрого запретил ему называть себя Дважды живущим, объяснив, что незачем сообщать всем и каждому такую великую тайну. И Газад согласился. Но иногда у него прорывалось.

– Слушаю, онотьер!

– Галопом к барону. Пусть разворачивает своих стрелков в сторону вон того отряда насинцев. Пусть хорошенько расстроит их ряды.

Газад молча хлестнул коня.

Бой закончился уже в сумерках. А кирасиры и посаженные на коней пикинеры Пурга вернулись к месту боя часа через два после заката. Онота потеряла около шестидесяти человек. Сколько потеряли насинцы, пока было не ясно, но по первым прикидкам около двух с половиной-трех тысяч. Кроме того, Грону достался почти нетронутый лагерь. Так что возвращаться в свой лагерь или переносить его сюда Грон не стал.

Раненых в этот раз было довольно много, ну да они сегодня выступили в качестве наступающей стороны, что всегда предусматривало немалые потери. Тем более что у них был жемчужник. Но для него такое количество раненых тоже оказалось слишком большим, и к полуночи барон едва держался на ногах. Зато из всех раненых на следующее утро в строй не могли встать всего около трех десятков человек. Да и теми барон обещал заняться через пару дней, когда немного отдохнет и восстановит силы. Наибольшие потери были у пикинеров, жесткая схватка с латниками обошлась им слишком дорого, но даже и эта часть оноты была вполне боеспособна. Так что в лагере царило приподнятое настроение, кроме самой победы подкрепляемое еще и богатой добычей, которую удалось захватить во вражеском лагере.

На следующий день Грон разбил оноту на трофейные команды. Он собирался уже следующим утром перейти Вьюнку в обратную сторону и выступить навстречу западному отряду насинцев. Несмотря на то что оба отряда насинцев были практически равны по силам, начать он решил именно с западного отряда, а тех, что двигались со стороны восточного брода, оставить на потом. У них был самый длинный маршрут, так что они должны быть наиболее уставшими.

Следующим утром в Авенлеб под охраной сотни кирасиров отправили повозки с трофеями, а остальная онота двинулась навстречу второму отряду насинцев. Наемники шли довольно быстро, время от времени разражаясь песнями. После того как был разгромлен самый большой отряд насинцев, оставшиеся два уже не казались чем-то опасным. И подобные настроения Грона очень беспокоили. Ибо пренебрежение противником – верный путь к поражению. Поэтому на первом же привале он собрал офицеров и в жесткой форме потребовал прямо на марше начать отрабатывать перестроения. Мол, пикинеры оказались не слишком расторопны и лишь потому понесли столь тяжелые потери. Да и мечники слишком уж провозились. Ну а о стрелках и говорить нечего, такой неуклюжести, какую показали они, еще свет не видывал. Это было не слишком справедливо, но только что одержавшему победу командиру войска прощают многое. Тем более если это такая победа. Поэтому, пусть и с ворчанием, наемники начали вновь тренироваться перестраиваться из колонны в развернутый строй, сдваивать ряды и разворачивать фронт на девяносто градусов. Это заметно замедлило скорость передвижения, но Грон считал, что результат того стоил.