Фрайдэй - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 91

— Это действительно она. Привет, милая! Хорошо выглядишь! Честное слово! — а Жорж что-то бессвязно бормотал по-французски, одновременно пытаясь оттащить меня от Дженет.

Конечно, мы затормозили всю очередь. Другие люди, отягощенные поклажей, некоторые из них недовольно ворча, проталкивались мимо нас, между нами, обходили вокруг. Я сказала:

— Пойдем дальше. Мы сможем поговорить позже. — Я оглянулась на угол, в котором прятались мы с Питом; его там не было. Поэтому я перестала волноваться за него; Пит достаточно умен.

Дженет не была ни толстой, ни даже полной — просто она была беременна. Я попыталась взять один из ее чемоданов; она мне не дала. — С двумя лучше, они уравновешивают друг друга.

Поэтому в конце концов у меня в руках оказалась кошачья дорожная клетка с Мамой Кошкой. И большой обернутый бумагой сверток, который нес под мышкой Иен.

— Дженет, а что вы сделали с котятами?

— Они, — ответил вместо нее Фредди, — при моем участии были приняты на отличные должности с прекрасными перспективами инженеров по контролю за грызунами на большой овечьей станции в Квинсленде. А теперь, Элен, умоляю, расскажи мне, как могло случиться, что ты, кажется еще вчера сидевшая по правую руку повелителя и хозяина огромного суперлайнера, сегодня общаешься с крестьянством в недрах этого корыта?

— Позже, Фредди. Когда выйдем отсюда.

Он бросил взгляд в сторону дверей. — Ах, да! Позже, с обильными возлияниями и долгими рассказами. А пока что нам еще предстоит пройти мимо Цербера.

Два охранника, оба вооруженные, стояли у дверей, по одному с каждой стороны. Я начала произносить про себя мантры, одновременно болтая о какой-то чепухе с Фредди. Оба полицейских посмотрели на меня, оба, похоже, нашли мой внешний вид соответствующим. Возможно, помогли грязное лицо и всклокоченные волосы, потому что до этого я ни разу не выходила из каюты ББ, пока Шизуко титаническим трудом не придавала мне вид, способный вызвать наивысшие ставки на аукционе.

Мы вышли из дверей, спустились по небольшому трапу и стали в очередь к столу, установленному снаружи. За ним сидели два чиновника с бумагами. Один из них выкрикнул:

— Фрэнсис, Фредерик Дж! Выйдите вперед!

— Здесь! — ответил Федерико и прошел мимо меня к столу. Я услышала позади крик:

— Вот она! — резко поставила клетку с Мамой Кошкой на землю и двинулась в сторону горизонта.

Я услышала за собой переполох, но не стала обращать на это внимания. Я всего лишь хотела как можно быстрее удалиться на безопасное расстояние, чтобы меня нельзя было достать из парализующего ружья, установки для запуска липучей веревки или мортирки со слезоточивым газом. Я не могла обогнать радарное ружье или даже пулевую винтовку — но если Пит был прав, их мне не стоило бояться. Я просто продолжала переставлять ноги. Немного правее виднелась деревня, а прямо впереди росли деревья. В данной ситуации заросли казались более подходящим местом; я бежала вперед.

Обернувшись, я увидела, что большинство преследователей осталось позади — не удивительно: я могу пробежать тысячеметровку в две минуты. Но двое, похоже, не отставали и даже, кажется, приближались. Поэтому я притормозила, намереваясь столкнуть их головами или сделать что-нибудь вроде этого.

— Не останавливайся! — хрипло выкрикнул Пит. — Они думают, мы пытаемся поймать тебя.

Я не останавливалась. Вторым бегуном была Шизуко. Моя подруга Тилли.

Как только я вбежала в заросли, и посадочная капсула скрылась из виду, я остановилась, чтобы вырвать. Они нагнали меня; Тилли поддержала мою голову, а потом вытерла мне рот — и попыталась поцеловать меня. Я отвернулась. — Не надо, у меня сейчас должен быть отвратительный вкус. Ты что, улетела с корабля в таком виде? — На ней было трико, в котором она выглядела выше, стройнее, более по-западному и намного женственнее, чем привычная мне моя бывшая «горничная».

— Нет. Я была в строгом кимоно и оби. Я их бросила где-то там. В них нельзя бежать.

Пит раздраженно сказал:

— Кончай трепаться, нам нужно вытащить тебя отсюда. — Он взял меня за волосы, поцеловал. — Кому какое дело, какая ты на вкус? Двинулись!

И мы двинулись, оставаясь в зарослях и удаляясь от посадочной капсулы. Но скоро стало ясно, что Тилли растянула лодыжку, и с каждым шагом она хромала все больше. Пит снова заворчал:

— Когда ты рванула, Тилли была только на середине трапа, ведущего с палубы первого класса. Ей пришлось прыгать, но она неудачно приземлилась. Тил, ты растяпа.

— Это все чертовы японские туфли, они очень неустойчивые. Пит, бери девочку и бегите; легавые ничего мне не сделают.

— Черта с два, — резко сказал Пит. — Мы будем вместе до конца. Правильно, мисс… правильно, Фрайдэй?

— Да, черт побери! «Один за всех, все за одного!» Пит, берись за нее справа, а я буду с этой стороны.

Бег на пяти ногах у нас получался вполне прилично, не быстро, но все же расстояние между нами и преследователями увеличивалось. Через некоторое время Пит захотел посадить ее к себе на закорки. Я остановила всех. — Давайте послушаем.

Погони слышно не было. Ничего, кроме незнакомых звуков незнакомого леса. Крики птиц? Я не была уверена. Это лес был странным смешением знакомого и чужого — трава, которая была не совсем травой, деревья, которые казались перенесенными из другой геологической эпохи, в хлорофилле было много красной краски — или здесь была осень? Холодно ли будет ночью? Учитывая расписание корабля, искать людей в течение ближайших трех дней казалось не очень умной идеей. Мы могли бы протянуть это время без еды и питья — но вдруг будут заморозки?

— Ладно, — сказала я. — На закорках. Но по очереди.

— Фрайдэй! Ты не сможешь нести меня.

— Прошлой ночью я несла Пита. Скажи ей, Пит. Ты думаешь, я не справлюсь с японской куколкой вроде тебя?

— «Японская куколка», как же! Я такая же американка, как и ты.

— Наверное, даже больше. Потому что я не очень. Расскажу позже. Залазь.

Я пронесла ее примерно пятьдесят метров, потом Пит пронес ее метров двести, и так далее, следуя определению «поровну», данному Питом. Примерно через час мы вышли к дороге — просто тропе, проложенной через кустарник, но на ней были видны следы колес и лошадиных подков. Влево дорога удалялась от посадочной капсулы и городка, и мы двинулись в эту сторону. Шизуко шла, опираясь на Пита.

Мы подошли к ферме. Возможно, нам следовало бы спрятаться и оглядеться, но к этому времени я больше хотела пить, чем оставаться в безопасности, и мне хотелось перевязать лодыжку Тилли, прежде чем она стала больше ее головы.

Там была пожилая женщина, седая, очень опрятная и подтянутая, она сидела в кресле-качалке на веранде перед домом и вязала. Когда мы приблизились, она оторвалась от вязания, жестом велела нам подойти к дому. — Я миссис Дундас, — сказала она. Вы с корабля?

— Да, — подтвердила я. — Я Фрайдэй Джонс, это Матильда Джексон и наш друг Пит.

— Пит Робертс, мэм.

— Проходите, садитесь. Вы должны меня извинить, что я не встаю; спина моя уже не та. Вы беженцы, не так ли? Вы сбежали с корабля?

(Надо принимать удар. Но будь готова уклониться.)

— Да.

— Конечно. Примерно половина беглецов попадает сначала к нам. Что ж, судя по утренней радиопередаче, вам нужно будет прятаться по крайней мере три дня. Вы у нас здесь желанные гости, мы будем вам рады. Конечно, вам положено идти сразу в бараки для переселенцев; корабельные власти там до вас не доберутся. Но они могут испортить вам жизнь бесконечными юридическими придирками. Вы сможете решить, что вам делать, после обеда. А сейчас не хотите ли по чашечке чая?

— Да! — согласилась я.

— Хорошо. Малкольм! Эй, Малкольм!

— Что, ма?

— Поставь чайник!

— Что?

— Чайник! — Миссис Дундас повернулась к Тилли.

— Девочка, что у тебя с ногой?

— Кажется, я ее растянула, мэм.

— Несомненно. Ты — тебя зовут «Фрайдэй»? — пойди найди Малкольма, скажи ему, что мне нужен самый большой таз, наполненный колотым льдом. Потом, если хочешь, пока Малкольм будет колоть лед, можешь сделать чай. А вы, сэр — мистер Робертс — вы можете помочь мне выбраться из этого кресла, потому что для ноги бедной девочки нам понадобится еще кое-что. Когда опухоль спадет, нам надо будет ее перевязать. А ты, Матильда — у тебя нет аллергии на аспирин?