Убийце — Гонкуровская премия - Гамарра Пьер - Страница 13

— Конечно, соблазнительно! Старик с деньжатами. Да и не стерёгся. Для грабителей лакомый кусочек!

— Ну зато я для них не лакомый кусочек!

Ливень утих, и кумушки ушли.

Жозэ осмотрелся. Слева от него пролегала улица Сент-Катрин, она вела к вокзалу.

Прямо — длинная улица вела к церкви Сен-Пьер и к знаменитому старинному монастырю. Где-то в том же направлении и находилась нужная Робену улица Кабретт.

Ещё дальше должна была проходить железнодорожная линия Тулуза — Бордо. В той стороне, на фоне грязного неба, вырисовывались смутные очертания какого-то холма.

Репортёр пошёл в сторону монастыря. Среди тумана показался прославленный портал со стрельчатыми сводами, окаймлёнными каменными кружевами. Не доходя метров сто до церкви, Жозэ в нерешительности остановился, затем направился к обшарпанному двухэтажному зданию.

У входа на тротуаре стояли три кадки с бересклетом. Под окнами второго этажа висела потрескавшаяся деревянная вывеска: ГОСТИНИЦА-КАФЕ "РОЗОВАЯ ГРОЗДЬ''.

Буквы напоминали готический шрифт. По обе стороны названия — две аляповатые виноградные грозди, нарисованные чёрной краской. Трудно было догадаться, что общего у этой дыры с виноградной гроздью. Серый фасад гостиницы во многих местах облупился, двери и оконные рамы требовали окраски.

Репортёр открыл дверь.

В кафе было чисто. На полу, который только что побрызгали, в углу лежала куча сырых опилок. Но стены были покрыты густым слоем грязи и копоти, а висевшие на стенах рекламы были десятилетней, а то и двадцатилетней давности.

За стойкой хлопотала черноволосая женщина с увядшим лицом. Облокотившись на один из мраморных столиков, небритый приземистый человек с брюшком читал газету.

Оба они тотчас взглянули на вошедшего.

— Здравствуйте, — сказал Жозэ, садясь рядом с мужчиной. Женщина приветливо ответила, а мужчина с любопытством уставился на посетителя и тихо проговорил:

— Сегодня не жарко.

— Да, прохладно, — согласился Жозэ. — У вас часто бывают такие туманы?

— Да не очень. Пожалуй, это впервые с начала ноября… — ответил мужчина. Все шипящие он выговаривал с присвистом.

— Можно кофе? — попросил Жозэ.

— Минуточку, — ответила женщина, вытирая стаканы. — Сейчас получите свеженький.

И хозяину, и хозяйке на вид было лет по сорок — сорок пять.

Хозяин, наверное, как раз подметал пол, когда ему принесли газету.

Он поставил щётку рядом с собой, прислонив её к столику.

Он перевернул прочитанную страницу, бегло просмотрел объявления и повернулся к репортёру:

— А вы не здешний?

— Нет, я только приехал.

— Сегодня утром?

— Да, — ответил Жозэ, не вдаваясь в подробности.

Мужчина бросил нерешительный взгляд на щётку, но жена приказала:

— Жино, убери опилки.

— Да-да, сейчас. У него итальянский акцент, — подумал Жозэ. — А кто его жена? Нет, она не итальянка.

— Вы мне не скажете, как пройти на улицу Кабретт, — медленно спросил Жозэ.

— На улицу Кабретт?

Хозяин провёл ладонью по седым небритым щекам и поднял брови.

— Вы приехали насчёт убийства?

— Да, — ответил Жозэ.

— Вы из тайной?

— Нет…

— Значит, от газеты?

— Да.

— А, понятно, — проговорил хозяин и, встав, взялся за щётку. — Да, мрачная история!

— А улица Кабретт недалеко отсюда? — спросил Жозэ.

— Нет. Идите в сторону монастыря, портал вы видели? Потом повернёте налево, а потом — ещё раз налево. Это совсем крошечная улочка. Посредине есть переулочек.

Вот там и…

— Это тупик, — бросила хозяйка из-за своей стойки.

— Вы были знакомы с этим букинистом? — спросил репортёр.

— Нет, мы его не знали, — ответила женщина. — Мы ведь недавно перебрались сюда. Видите, купили старую гостиницу, придётся её ремонтировать, и здорово.

— Понимаете, нам на этой улице делать нечего, — объяснил хозяин. — Это старый квартал, в нем никто и не живёт. Там только сараи, склады всякие и все еле держится.

Хозяйка принесла стакан и налила в него коричневатую жидкость, которая называлась кофе.

Жозэ выпил глоток и посмотрел сквозь витрину на улицу. Шёл мелкий дождик.

— Может, вам нужна комната? — спросила хозяйка, взглянув на чемоданчик, который Жозэ поставил на пол рядом с собой.

— Пожалуй…

— Мы можем вам дать с окном на улицу. Она только что оклеена обоями.

— Вы уже начали ремонт?

— Пока только самое необходимое. Дом ведь очень старый. — У неё были добрые, глубоко посаженные карие глаза и тонкие черты лица, но в уголках рта уже появились морщинки.

Видимо, здесь хозяйничала она. Толстячок изредка бросал на неё боязливо-почтительный взгляд.

— Должно быть, эта история взбудоражила весь квартал, — сказал Жозэ.

— Ещё бы! — ответил хозяин. — Приходили жандармы и даже сам комиссар…

— Вы его знали?

— Кого? Комиссара?

— Нет, букиниста, старика Мюэ?

— Нет, мы его не знали. Мы же здесь недавно.

— А покупатели у него были? На что он жил?

— Сам не понимаю, — проговорил хозяин, качая головой.

— Он торговал не только книгами, — принялась рассказывать хозяйка. — — Он продавал ещё всякие старинные вещи. Покупателей у него, наверное, было не густо.

— Она повернулась к мужу. — Мосье Рессек, кажется, ходил туда время от времени?

— Мосье Рессек?

— Ну да, он преподаёт в коллеже и живёт у нас. Если придёте обедать, вы его увидите.

Жозэ встал.

— Я оставляю у вас чемоданчик и приду к вам ночевать… А что преподаёт мосье Рессек?

— Он учитель истории. Но он такой молчаливый… — Хозяйка рассмеялась и снова ушла за стойку.

С улицы донёсся шум машин. Кабатчик подошёл к двери и откинул занавеску.

— Это, кажется, они…

— Кто? — спросил Жозэ.

— Из суда, кто же ещё! Они приехали, чтобы установить… Тело отнесли в мэрию.

Жозэ уже раньше довелось побывать в Муассаке. Он тогда любовался порталом монастыря Сен-Пьер, великолепным образцом архитектуры, в котором сочетались романский и готический стили. Но в то утро ему было не до скульптур святых.

Его интересовали прежде всего улица Кабретт и старый дом, где был убит Гюстав Мюэ. Жозэ повернул налево, как ему указал приземистый толстяк с итальянским акцентом, и вскоре увидел улочку, которую искал: она извивалась между жёлтыми и серыми древними домишками.

Дождь продолжал идти. Мелкий, холодный, нескончаемый. Он явно зарядил на весь день.

На углу улочки стояли три машины: синяя, чёрная симка и пикап.

Около машин расхаживал жандарм.

Когда журналист проходил мимо, жандарм вопросительно взглянул на него и шагнул в его сторону, с намерением остановить незнакомца. Жозэ сделал вид, что не заметил этого, и углубился в улочку.

Метров через тридцать стоял ещё один жандарм.

Репортёр шёл вдоль облезлых домов, улочка казалась нежилой. Деревянные двери с выбитыми филёнками, закрытые ставни, ржавые ворота, опутанные густой паутиной.

Наверху, из чердачных оконцев, торчали пучки сена. Жозэ миновал низкий забор, за которым виднелся двор, заваленный железным ломом, и вышел в тупик; по обе стороны возвышались глухие стены. Лавка находилась в домике, который замыкал тупик.

Жозэ остановился и с любопытством посмотрел вперёд. У домика букиниста стояла группа людей в плащах. Входная дверь была открыта.

Здесь тоже стоял жандарм. Он вопросительно задрал подбородок и приблизился к Жозэ. Тот показал ему своё удостоверение. Жандарм удовлетворённо опустил голову.

— А кто эти люди? — спросил репортёр.

— Прокуратура, — помедлив, с певучим местным произношением ответил жандарм. — Из газет там всего двое. А вы не стесняйтесь, подходите.

Жозэ сделал шаг, но тут же обернулся к жандарму:

— Это следователь Рамонду?

— Да, Рамонду, — восторженно подтвердил жандарм.

— Ах так!

Репортёр подошёл к низенькому мужчине с бородкой, который тщательно обследовал вход в коридор.