Кокардас и Паспуаль - Феваль Поль Анри - Страница 46

– Давай все же взглянем!

– Будь по-твоему! – согласился Грюэль. – В конце концов мне всегда хотелось узнать, будет ли мертвый Кокардас занимать столько же места, сколько занимал живой…

За спиной они услышали шаги и обернулись: расстроенный костоправ решил все-таки попытать счастья еще раз и явился за пациентами к месту сражения. Поманив его рукой, великан произнес:

– Иди-ка сюда поближе! Скажешь нам, кто готов, а кто еще дышит. Возможно, их придется прикончить.

– Убивать раненых? – воскликнул врач, отпрянув в испуге и негодовании.

– Заткнись! – злобно крикнул Кит. – Как бы тебе самому не лечь с ними рядом… Пошел!

Все трое двинулись на площадь. Первым они опознали труп Готье Жандри.

– Что это значит? – вздрогнув, прошептал Грюэль.

Врач, встав на колени, приложил ладонь к груди мертвеца.

– Этому уже ничем не поможешь, – сказал он, вставая.

Чуть дальше лежали тела Бланкроше и Добри.

– Оба мертвы, – промолвил эскулап, быстро осмотрев трупы.

Затем настал черед четвертого убитого, пятого и так дальше. Каждый раз хирург произносил одно и то же слово: «Мертв».

– Очень любопытно, – сказал он вдруг. – У многих из них одинаковая рана – небольшая дырочка во лбу, такая ровная и аккуратная, что, если бы она не была треугольной формы, указывающей на клинок шпаги, я бы подумал, что все эти люди убиты выстрелом из мушкета. Они умерли легко. Прободение лобной кости вызывает мгновенную смерть!

Бандиты переглянулись.

– Удар Невера! – сказали они в один голос.

– Кто это говорит об ударе Невера? – раздался вдруг чей-то голос за их спиной.

– Смотри-ка, господин де Пейроль! – воскликнул Кит, обернувшись, и низко поклонился интенданту.

– А, это ты? Где остальные: Бланкроше, Жандри?..

– Здесь! – ответил великан, показывая рукой на трупы.

– Как? Все?

– Да, все… Только мы двое и остались, да и то едва стоим на ногах. Выходит, нам повезло!

– А Кокардас с Паспуалем?

– Должно быть, ищут вас, – проворчал Грюэль.

– Неужели мастера сумели уложить всех наших при помощи этого проклятого удара Невера?

– Нет, это не они…

– Кто же тогда?

Бретер, наклонившись к самому уху фактотума, еле слышно произнес:

– Лагардер!

Пейроль вздрогнул так сильно, что меховая шапка сползла ему на глаза.

– Ты уверен? – прошептал он.

– Не могу сказать, что уверен… но очень этого боюсь.

Пейроль искоса взглянул на хирурга, который с видимым интересом прислушивался к беседе и был, по-видимому, крайне удивлен тем, что богатый иностранец имеет общие дела с бандитом.

– Это кто такой? – тихо спросил фактотум.

– Мэтр Ле Буате, хирург короля, монсеньор, – ответил за Грюэля врач, склонившись в глубоком поклоне.

– Хирург дьявола! – бросил презрительно Кит. – Ступай отсюда, приятель, больше тебе здесь делать нечего.

– Нет-нет, – поспешно сказал интендант. – Подождите, мэтр Ле Буате. Вот, держите, это вам на расходы, чтобы пристойно похоронить убитых. Прошу вас, займитесь этим…

Он сунул горсть золотых монет в руку изумленного врача, который, не помня себя от счастья, рассыпался в благодарностях.

Излишне говорить, что деньги эти навечно осели в его карманах. В конце концов, если полиция была не в состоянии бороться с дуэлянтами, то уж убирать трупы было ее святой обязанностью. Иначе, зачем она вообще существовала?

– Вы оба идите со мной, – сказал Пейроль. – Нам надо поговорить, но там, где нет любопытных ушей. Слава богу, хоть вы уцелели… По крайней мере, я буду знать, что произошло.

– Легко сказать: идите за мной, – буркнул Кит. – Пинто еще может это сделать, а мне куда с раненой ногой? Надолго меня не хватит, учтите… А все этот мерзавец Паспуаль! Ловко проткнул мне бедро, ничего не скажешь!

Пейроль задумался. Ему не терпелось покинуть зловещее место, но он не мог не признать правоту Грюэля. К счастью, в этот момент он заметил, что неподалеку проезжает пустая повозка, и тут же окликнул возчика:

– Куда ты направляешься, приятель?

– Куда пожелаете, мой господин, если, конечно, вы мне заплатите.

– Черт возьми! Разумеется, тебе заплатят. Ну, забирайтесь, а я буду показывать дорогу.

Нельзя сказать, чтобы экипаж этот отличался большим удобством. Вместо бархатных подушек бретерам пришлось довольствоваться соломой. Вдобавок повозка подпрыгивала на ухабах, и каждый толчок сопровождался отчаянными ругательствами Кита.

Но всему приходит конец, и Пейроль, шагавший впереди, довел телегу с живым грузом до улицы Фоссе-Сен-Жермен. Здесь он отпустил возчика, щедро его вознаградив, а затем направился к дверям кафе, носившего название «Прокоп».

Здесь собирались обычно писатели, художники и актеры. Заведение пользовалось большой популярностью как в описываемую нами эпоху, так и позднее, когда сюда заходили Вольтер, Руссо, Пирон, Ламот, д'Аламбер, Дидро и Фрерон.

Пейроль, встав на пороге, окинул быстрым взглядом зал.

– Заходите, – сказал он наемным убийцам. – Полагаю, вам следует подкрепить силы хорошим обедом и вином.

В этот час в зале почти никого не было – лишь за несколькими столиками сидели любители шахмат, целиком поглощенные игрой.

В стороне от всех держался голландский торговец, который с виду был гораздо старше Пейроля. На столике перед ним стояла чашка дымящегося кофе, и он, не торопясь, помешивал ложечкой сахар. Этого молчаливого иностранца частенько видели в кафе «Прокоп». Видимо, ему нравилась спокойная и доброжелательная атмосфера уютного заведения.

В противоположном углу помещался сморщенный и хилый человечек, голова которого едва возвышалась над столиком. Он был одет как бедный студент. Перед ним лежали два огромных фолианта – явно слишком тяжелых для его ручонок. Впрочем, вряд ли были ему доступны многомудрые рассуждения, содержащиеся в этих двух томах.

То ли по слабости здоровья, то ли от избытка усердия, но бедняга был так бледен, что жить ему, судя по всему, оставалось не более нескольких месяцев. Даже несклонный к состраданию Пейроль взглянул на него с жалостью.

Студент, казалось, прилагал неслыханные усилия, чтобы не задремать над учебниками. Даже при появлении новых посетителей он с трудом разлепил сонные веки. Но если бы кто-нибудь сумел заглянуть ему в глаза, то увидел бы, как ярко они сверкали.

Фактотум направился прямо к пожилому голландцу, который был не кто иной, как Филипп Мантуанский, принц Гонзага. Бандитов он усадил за соседний столик, приказав подать им чего пожелают.

Поступая таким образом, господин де Пейроль не столько демонстрировал заботу по отношению к незадачливым сообщникам, сколько желал выиграть время, необходимое ему, чтобы посвятить принца во все подробности роковой дуэли у Монмартрских ворот.

Прежде чем начать, он внимательно посмотрел на больного студента, дабы увериться, что тот не подслушивает. Карлик мирно спал.

– Дурные новости, монсеньор, – произнес интендант вполголоса.

– Головорезы Бланкроше отказались сражаться?

– Гораздо хуже. Банды больше нет… я привел двоих, которым удалось спастись.

Филипп Мантуанский нахмурил брови. Он не ожидал такого оглушительного поражения.

– Весьма печально, – сказал он. – Однако раненые и убитые должны быть не только с нашей стороны… Как обстоят дела у врагов? От кого мы сумели избавиться?

– У них потерь нет!

Гонзага поднял свою чашку и отпил большой глоток; затем с наслаждением вдохнул аромат кофе и кивнул Пейролю, приказывая продолжать.

– И это еще не все, – прошептал фактотум. – Знаете, отчего они победили? Их вел вожак!

– Что ты хочешь сказать? Неужели маленький маркиз посмел…

– Я говорю не о нашем бывшем друге Шаверни… Здесь не обошлось без другого человека! Это был Анри де Лагардер!

Гонзага выронил чашку, которая разлетелась на куски, упав на пол. Одновременно спящий студент со вздохом пошевелился: похоже, ему снился какой-то дурной сон.

– Лагардер здесь? – в бешенстве произнес принц.