Игра на вылет [= Секретная операция] - Ильин Андрей - Страница 32

Глава пятнадцатая

Судя по всему, операция «Президент» вошла в завершающую фазу. Технологу выдали подробную карту города где должно было развернуться действие. Выдали одному-единственному, без права выноса из специального опечатываемого охраной помещения. Прочие задействованные в Акции участники не должны были знать о месте, где им предстояло умереть или победить, до самого момента покушения.

В самое ближайшее время Технологу предстояло выехать на место для проведения окончательной рекогносцировки. Когда конкретно, можно было только догадываться. «В ближайшее время». Может быть, сегодня, может быть, через неделю, может быть, в следующую минуту? Когда потребуется, ему сообщат, выдадут очередной паспорт, билет, маршрут движения, адреса, приставят двух-трех сопровождающих телохранителей.

Технолог «сел на тревожные чемоданы».

Он понимал, что для задуманного у него осталось очень мало времени. Много меньше, чем он предполагал. Все, что он мог сделать, он мог сделать только сейчас. Следующая минута уже могла ему не принадлежать.

Глава шестнадцатая

Я таки сломал себе голову, но тот кроссворд решил. Не было у меня другого выхода. Я же не за совесть старался, а за страх. За страх потерять жизнь и, что еще более важно, честь. У меня были достаточные стимулы, чтобы справиться и с более сложной задачей, чем эта.

Теперь я отдыхал. Все, что возможно было сделать, я сделал. Суетиться, пытаясь в последний момент улучшать и без того отличное, — только делу вредить. Задачей предстоящих мне ближайших недель стало ожидание.

Ожидание и контроль. Я мог наконец позволить себе полноценно спать, нормально питаться, не думать о событиях, которые могут произойти в следующее мгновение, то есть вести относительно нормальный, столь не ценимый обычными людьми и столь недоступно-желанный спецам образ жизни. Все прочее можно было расценивать как предательство интересов дела.

Сколько разведчиков на моей памяти сгорело только оттого, что снова и снова перепроверяли уже давно отлаженный механизм действия, засвечивая себя перед телеобъективами противной стороны или в канун операции нарываясь на непредвиденные случайности! Они Hapyшали важнейшую заповедь нелегальной работы: в преддверии дела залегай на дно и, чего бы это ни стоило, на том дне изображай дохлую улитку. И даже жабрами не шевели. Только смотри и слушай. Слушай и смотри!

Что я и делал. И слава Богу, что делал! А то за суетой приготовлений упустил бы главное. А главным было то, что на спрятанном за кольцами охраны и высоким забором лагерном плацу объявился новый человек. Один человек. Один-единственный! Что и следовало считать самым удивительным.

При подготовке коллективных Акций, соблюдая правила конспирации, в одиночку, без близкого присутствия инструкторов, тренеров и т. п., осуществляющих круглосуточный пригляд командиров, исполнитель появляться, тем более на территории сверхсекретной базы, не должен! Даже если он по срочному делу отправляется в сортир. А вдруг он накануне операции задумает сбежать, передать кому-нибудь информацию или повеситься?! Нет, боец перед боем должен быть на виду!

Этот человечек ходил в одиночку. Ходил беспрепятственно. Этот человечек мог быть только командиром.

Моя спячка на мутном дне приказала долго жить. Я мгновенно «всплыл» и сконцентрировал на той, одиноко вышагивающей по асфальту плаца, фигуре все свое внимание. Я понимал, что любая информация об изменении тактики действия боевиков теперь может прийти ко с территории учебного лагеря. Мелькать на местности где скоро предстоит работать, где в ближайшее время каждый сантиметр площади вылижут цепкие взгляды агентов Безопасности, не решится самый неопытный, самый занюханный спец. И именно здесь, в лагере, я замечаю столь беспрецедентные для режима ожидания перемещения! Было от чего впасть в легкую панику.

Я фиксировал каждый шаг незнакомца, вычерчивал траектории перемещений, отмечал места поворотов и остановок. Его следы не накладывались ни на одну из имеющихся у меня карт. Он ходил совсем не по тем улицам, где предполагалось проведение Акции! И в то же время он не просто прогуливался. Он вычерчивал подошвами ног вполне читаемые квадраты и прямоугольники незнакомых кварталов, фиксировал время, затраченное на преодоление каждого участка. Он делал то, что делали до того все боевики. Но он это делал на совершенно неизвестной мне местности!

Положение дел меняло знак с плюса на минус. Барометр сползал к шторму! Раньше я вел партию. Я знал, где, когда и каким образом произойдет покушение. Я знал если и не все, то главное. Теперь, наблюдая прогуливающегося по плацу незнакомца, я понимал, что он знает больше меня. А если он знает то, что недоступно мне, значит, он потенциально сильнее. От ветрового стекла локомотива я самым неожиданным образом переместился в слепой тамбур хвостового вагона.

Конечно, можно было допустить, что все эти опасения не более чем фантазии моего не в меру разыгравшегося воображения. Мало ли кто, где и с какими целями гуляет. Может, у него зуд стопы. Может, он просто не может усидеть на одном месте. Можно такое предположить?

Можно. Если ты рядовой чайник, никогда не игравший в конспиративные игры. А мой многолетний опыт нелегальной работы и тысячелетний опыт моих предшественников учат, что случайностей накануне проведения боевой операции не бывает. Даже если бывает! Любая случайность истолковывается как опасность! А здесь какая к черту случайность! Он же не раз и не два прошел по плацу. Он истер его чуть не до дыр!

Увольте, в совпадения я давно уже не верю. Отшибло у меня веру во «всякое бывает». Кулаками условных в Учебке и безусловных в жизни противников по голове и корпусу. Теперь до ответа на вопрос, что это за пешеход и где он собирается в ближайшем будущем бродить, не будет мне ни сна ни покоя, как тем буржуинам, возжелавшим вызнать у Мальчиша-Кибалъчиша главную красноармейскую тайну.

Самое печальное, что на решение сей теоремы я не имею запаса времени. Я в цейтноте. И если отыщу даже самое идеальное решение, но через секунду после того, как на часах упадет флажок, мне засчитают поражение.

Я снова обложился крупномасштабными картами города. Я исползал их с помощью миллиметровой линейки вдоль и поперек по всему маршруту правительственной колонны. Я не пропустил ни одной улицы, переулка, дыры в заборе. Пусто! Стерильно пусто! Я расширил зону поиска, я проверил все кварталы, откуда маршрут мог просматриваться хотя бы малым фрагментом. Я проверил даже крыши, хотя понимал, что все они будут охраняться бригадами снайперов. Опять ничего! Геометрические фигуры, вычерченные на плацу, не совпадали ни с одним, откуда можно было бы совершить нападение, кварталом.

На всякий случай я проверил все прочие города, где предстояло побывать Президенту. Опять ничего похожего!

Усталость и отчаяние склоняли к прекращению изматывающего, бесперспективного поиска — может, тот прохожий вымерял на плацу расположение грядок на прикупленном накануне садовом участке или расстановку мебели в собственной квартире. Стоит ли из-за этого изводить себя многочасовыми бдениями над ворохами карт? Не лучше ли оставить все как есть, памятуя, что отличное враг хорошего.

Может быть, и так, но интуиция и здравый смысл подсказывали мне, что эти странные прогулки по плацу напрямую связаны с покушением на Президента. Доказательств у меня не было, но покоя не было тоже.

Если это отработка еще одного, неизвестного мне варианта покушения, то предупредить его я бессилен. Я не могу схватить преступника за руку, потому что не знаю, где он будет исполнять свою работу. Я не могу остановить Президента, потому что не имею возможности к нему приблизиться. Рано или поздно эти две фигуры сойдутся в одной точке, и произойдет то, против чего я работал все эти месяцы. Произойдет убийство.

Конечно, можно, взломав оборону лагеря силовыми методами, попытаться дотянуться до этого странного пешехода, но как тогда быть с уже известным покушением? Кто его, кроме меня, нейтрализует, если никто, кроме меня, не знает о нем!