…спасай Россию! Десант в прошлое - Махров Алексей - Страница 68

68

Я быстренько прикинул варианты. Собственно, мареман среди моих знакомых был всего один. Да, молодой… да, знающий историю флота… да что там — знающий! Он этой историей просто бредил! А еще я ценил его как человека, твёрдо знающего свою цель и идущего к ней со всей целеустремлённостью. Но без «бараньей» упертости. Было даже несколько странно, что в славном военно-морском флоте Российской Федерации он сумел дослужиться всего лишь до звания капитана второго ранга. И по последним слухам, которые дошли до меня до переноса, собирался уходить в отставку. Но чем черт не шутит? Тем более, что и дед и Дорофеев прекрасно этого парня знали — он был сыном одного из их сослуживцев.

— Неужели Серега Платов? — стрельнул я догадкой.

— Ну, голова! — восхитился Петрович. — Угадал-таки! Именно, что Сережка! Тем более, что семьей-детьми он так и не обзавелся. Да и после увольнения в запас пребывает в состоянии некоторой обалделости от гражданской жизни.

— Ладно, раз уж вы все рассчитали, продумали — спорить не буду. Да и человек он хороший. И в чью голову вы его хотите запихнуть? Кастовость во флотской среде покруче армейской будет!

— А вот в этом вопросе мы были полностью единодушны! — улыбнулся Дорофеев. — В самую главную, на нынешний текущий момент флотскую голову!

— Неужели в самого генерал-адмирала? — оторопел я.

— В него, родимого! — удовлетворенный моей реакцией, Петрович не преминул разлить по рюмкам. — Он, правда, еще не получил клички "Семь пудов августейшего мяса"[117], но вполне этому соответствует! А так мы сразу двух зайцев убиваем — наш человек занимает самую верхнюю ступеньку флотской иерархии, причем одновременно устраняется угроза лоббирования со стороны императорской семейки!

— Ну, вы, старики, круто задираете! — восхитился я. — А не боитесь, что Сережка, в одночасье перемещенный из кап-два на высшую флотскую должность элементарно возгордится?

— Ты ведь не возгордился? — вопросом ответил Дорофеев. — И Олег вполне адекватен? Так почему ты Платову в разумности отказываешь? И сам Сергей, и его отец, и его дед, и дед его деда служили на флоте, служили и периодически погибали вместе с ним. Ты думаешь, если у парня появится возможность, он не приведет российский флот к самому лучшему состоянию, которое позволит, в отдаленной перспективе, практически на равных воевать с флотом "Владычицы морей"? И после этого он будет деньги на балерин тратить, а не на разработку новых торпед и тактики их применения?

— Каюсь, — согласился я. — Был неправ… Но знаний-то на командование флотом у него хватит? Я так понимаю, что опыта ведения эскадренного боя у Платова нет?

— Так ни у кого сейчас такого опыта нет! — отрезал Дорофеев. — Парень теорию знает — это сейчас главнее! И эскадры в бой ему, скорее всего, водить не придется — его задача воспитать командиров, которые будут способны вести эти эскадры и организовать им соответствующую материальную часть! Ты бы видел, какую он нам с Альбертычем программу выдвинул, когда мы его на профпригодность прощупывали! Если через двадцать лет русский флот не достигнет качественного паритета с английским — ни я, ни твой дед ничего в людях не понимаем!

Глава 9

Рассказывает Дмитрий Политов

Дорофеев пробыл у меня еще три дня. За это время я успел организовать для Петровича несколько экскурсий по своему предприятию. В итоге Дорофеев, усиленно скрывавший эмоции в процессе, так сказать, осмотра, выдал мне самую положительную оценку. Особенно его порадовали успехи моих питомцев Попова и Герца.

Но, как бы это не было грустно, пришло время расставания. Корнету фон Шенку нельзя было опаздывать из отпуска на службу. Теперь Петровичу предстояло сложное дело восстановления, сильно побитого владельцем тела, реноме офицера-службиста. Вернее — создание положительного, и в морально-нравственном и в профессиональном плане, облика гвардейца.

Снабдив Шенка достаточно внушительной суммой денег, наличными и в аккредитивах, я проводил Петровича на вокзал. Надеюсь, что не взыграет в нем ретивое и он не пропьет-прогуляет все деньги с дружками-собутыльниками нашего бравого корнета.

Перед отъездом мы с Дорофеевым составили подробную таблицу кодовых слов для связи через телеграф, благо он в этом времени работал достаточно точно и оперативно.

Первая ласточка перемен объявилась уже на следующей неделе после отъезда Петровича. Заранее проинструктированный на предмет доступа к моему телу людей, правильно называющих пароль про Алекса и Юстаса, секретарь Александр ввел в кабинет скромно одетого молодого человека. Скромно — это еще слабо сказано. Одет новый вселенец был в суконный армяк, плисовую рубашку, какие-то жуткие полосатые шаровары и сапоги гармошкой. Длинные, зачесанные за уши волосы были давно не мыты, а реденькая бороденка едва покрывала подбородок. Но вид у парня был донельзя уверенный.

Как только Ульянов удалился, юноша широко улыбнулся и какой-то странной, подпрыгивающей, словно его распирала клокочущая внутри энергия, походкой приблизившись к столу, протянул руку для пожатия и гордо представился ломающимся полубаском-полудискантом:

— Афанасий Иванович Горегляд! — про пароль со славянским шкафом химик, очевидно, забыл.

— Наслышан, Афанасий Иванович! — ответил я, пожимая руку очередному вселенцу. — Как переход?

— Ох, Дмитрий… или мне следует звать вас Александром?

— Зовите Александром, чтобы сразу привыкнуть! — уточнил я. — Да вы присаживайтесь! Коньячку с дороги?

— Не откажусь! — продолжая широко улыбаться, сказал Горегляд, устраиваясь в широком гостевом кресле.

Было заметно, что Афанасию Ивановичу всё сейчас в радость — прущая через край молодая энергия тела служила отличным наркотиком, в чем я уже убедился на примере Дорофеева. Даже то, как Горегляд поелозил задом на сиденье — оценивая седалищем мягкость и упругость кресла, говорило о многом. А уж как он дегустировал поданный коньяк!

— Отлично добрался! Александр Михалыч! Просто отлично! — продолжил Афанасий, выцедив рюмку и блаженно улыбаясь. — Вы, как перенесшийся из молодого тела в молодое тело просто не можете оценить всю прелесть! Когда вновь открываешь множество тончайших нюансов жизни! Мне сейчас кажется приятным даже врезавшаяся в поясницу веревочка от кальсон!

Я вежливо посмеялся шутке, чувствуя себя немного не в своей тарелке. С одной стороны, в прошлой жизни мы с моим новым знакомым занимали настолько разные ниши, в силу разности выбора сфер приложения труда, да и жизненный опыт собеседника, разменявшего ТАМ девятый десяток лет… Все это заставляло относиться с пиететом. Однако мое нынешнее положение богатого промышленника и значительный опыт выживания именно в этом времени давал мне большую фору. Общаться с Петровичем было несравненно проще — мы, невзирая на разницу в возрасте, были давними друзьями.

Выпив еще по рюмашке отличного «Шустовского», мы обменялись парой малозначительных реплик, касательно здешнего гардероба и транспорта. Перенос застал владельца тела в пути.

А потом я решительно взял быка за рога:

— Афанасий Иванович! Давайте определимся сразу — вы будете строить химический завод на мои деньги и с моей помощью. Я дам вам полный карт-бланш на все, но вы, со своей стороны, должны регулярно давать отчет о состоянии дел и расходовании финансов. Надеюсь, что такая схема работы вас устроит?

— Конечно, конечно, Александр Михалыч! — всплеснул руками Горегляд. — На ваше место лидера я никоим образом не претендую! Для меня и без того служит невероятной наградой сам факт предоставления второго шанса и возможности заняться любимой работой! Я уж не говорю о потенциальной возможности помочь нашей великой Родине, что для меня далеко не пустой звук!

— Ну и отлично, — с облегчением вздохнул я. — Афанасий… гм… а как зовут вашего носителя?

— Вы таки будете смеяться, — неумело имитируя «одесский» акцент, ответил мой гость, — но данный индивид носит фамилию Горегляд и имя Афанасий! У него только отчество другое. И доводится мне сей субъект каким-то там троюродным дядюшкой! В настоящее время он работает помощником приказчика. Как думаете, Александр, не возникнут из-за столь низкого статуса проблемы с работниками? Я много слышал про нынешнюю кастовость, что в военной, что в инженерной среде!

вернуться

117. Романов Алексей Александрович (1850–1908), Великий князь, четвертый сын Александра Второго, должность генерал-адмирала занимал с 1883 года