Винни Пух и философия обыденного языка - Руднев Вадим - Страница 20

Он был все еще в Лесу!

«Забавно», подумал он. «Откуда же тогда взялся звук взрыва? Я не мог издать такой звук, падая. И где же мой шар? И что делает там этот клочок сырой тряпки?»

Это был воздушный шар!

«Боже мой!», сказал Поросенок, «Боже, боженька милостивый! Ладно, чего уж теперь. Вернуться назад я не могу, у меня нет другого воздушного шара. А может быть, И-Ё не так любит воздушные шары».

Итак, он потрусил дальше с довольно печальным видом, спустился к берегу ручья в том месте, где обретался И-Ё, и позвал его.

«Доброе утро, И-Ё», закричал Поросенок.

«Доброе утро, Маленький Поросенок», говорит И-Ё. «Если это утро можно назвать добрым. В чем лично я сомневаюсь», говорит. «Но не в этом дело», говорит.

«Много счастливых пожеланий ко дню рождения», сказал Поросенок, подойдя поближе.

И-Ё перестал рассматривать себя в ручье и уставился на Поросенка.

«Что ты сказал, повтори», говорит.

«Много сча…»

«Подожди минутку».

Балансируя на трех копытах, он начал осторожно прилаживать четвертое к уху. «Я научился этому вчера», объяснил он, упав три раза подряд. «Это довольно легко. Так я лучше слышу. Ну вот, получилось. Так что ты сказал?» Он копытом повернул ухо вперед.

«Много счастливых пожеланий ко дню рождения!», снова сказал Поросенок.

«Имеется в виду я?»

«Конечно, И-Ё».

«Мой день рожденья?»

«Да».

«У меня что, настоящий день рожденья?»

«Да, И-Ё, я принес тебе подарок».

И-Ё отнял правое копыто от правого уха, повернулся кругом и с большим трудом поднял левое копыто.

«Я должен услышать это другим ухом», говорит. «Итак».

«Подарок», сказал Поросенок очень громко.

«Опять имеется в виду я?»

«Да».

«Все еще мой день рожденья?»

«Конечно, И-Ё».

«У меня, выходит, настоящий день рожденья?»

«Да, И-Ё, и я принес тебе воздушный шар».

«Воздушный шар?», говорит И-Ё. «Ты сказал, воздушный шар? Одна из тех больших цветных вещей, которые летают? Веселье, танцы-шманцы, бояре-а-мы-к-вам-пришли?»

«Да, но, боюсь, – мне очень неловко, И-Ё, но, когда я бежал, чтобы принести его тебе, я упал».

«Боже-боже, как не повезло! Вероятно, ты слишком быстро бежал. Ты не ушибся, Маленький Поросенок?»

«Нет, но я – я – ох, И-Ё, я разорвал шар».

Последовало долгое молчание.

«Мой воздушный шар?», говорит И-Ё наконец.

Поросенок кивнул.

«Мой день-рожденный воздушный шар?»

«Да, И-Ё», говорит Поросенок, потихоньку всхлипывая. «Вот он. С многими счастливыми пожеланиями ко дню рождения!» И он вручил И-Ё маленький клочок мокрой тряпки.

«Это?», говорит И-Ё, несколько удивленный.

Поросенок кивнул.

«Мой подарок?»

Поросенок снова кинул.

«Воздушный шар?»

«Да».

«Спасибо тебе, Поросенок», сказал И-Ё. «Ты можешь не отвечать, если не хочешь», продолжал он, «но какого цвета был этот воздушный шар, когда он, ну – когда это был воздушный шар?»

«Красного».

«Подумать только. Красного», пробормотал И-Ё. «Мой любимый цвет. А как велик он был?»

«Примерно как я».

«Подумать только… Примерно как ты», говорит И-Ё печально. «Мой любимый размер. Ну-ну. Ладно-ладно».

Поросенок чувствовал себя в высшей степени несчастным и совершенно не знал, что сказать. Он было открыл рот, чтобы начать что-то говорить, но тут же решил, что говорить нечего, как вдруг он услышал крик с другого берега ручья, и это был Пух.

«Всего лучшего ко дню рождения», завопил Пух, забыв, что он это уже сегодня говорил.

«Спасибо тебе, Пух, я уже получил все лучшее», мрачно сказал И-Ё.

«Я принес тебе маленький подарок», взволнованно сказал Пух.

«У меня уже есть один», сказал И-Ё.

Пух перебрался через ручей к И-Ё, а Поросенок сидит несколько поодаль, закрыв пятачок лапами и потихоньку всхлипывая.

«Это Полезный Горшок», говорит Пух. «Вот он. И на нем написано „A Happy Birthday, с любовью от Пуха“. Вот все, что на нем написано. Он для того, чтобы держать в нем вещи. Смотри».

Когда И-Ё увидел горшок, он неожиданно очень воодушевился.

«Вот это да!», говорит. «Я полагаю, что Шар как раз войдет в мой Горшок».

«Ох, нет, И-Ё», говорит Пух. «Шары слишком велики, чтобы входить в горшки. Что ты можешь делать с воздушным шаром, так это нести…»

«Не с моим», сказал И-Ё гордо. «Смотри, Пух». И не успел Поросенок, убитый горем, оглянуться, И-Ё схватил шар в зубы и осторожно поместил его в горшок; потом вынул и положил на землю; затем опять схватил его и положил осторожно назад в горшок.

«Ну точно!», говорит Пух. «Входит!»

«Точно, ну и дела», говорит Поросенок. «И выходит».

«Что я говорил?», сказал И-Ё. «Он входит и выходит туда и сюда равным образом».

«Я очень рад», говорит Пух, «что мне пришла мысль подарить тебе Полезный Горшок для держания вещей».

«Я очень рад», говорит Поросенок, что мне пришла в голову мысль подарить тебе то, что бы можно было положить в Полезный Горшок.

Но И-Ё не слышал. Он брал шар и клал его снова в горшок и тут же вынимал оттуда, по уши счастливый.

«А разве я не подарил ему ничего?», печально говорит Кристофер Робин.

«Конечно, подарил», говорю, «ты подарил ему – разве ты не помнишь – маленькую – маленькую…»

«Я подарил ему коробку с красками для рисования».

«Так оно и было».

«Почему же я не подарил ему ее в то утро?»

«Ты был занят приготовлением вечера. Там был торт с мороженым и три свечи и его имя на розовой глазури и…».

«Да, я помню», говорит Кристофер Робин.

Глава VII. Канга

Никто, казалось, не понимал, откуда они явились, но они были в Лесу: Канга и Бэби Ру. Когда Пух спросил Кристофера Робина, как они здесь оказались, Кристофер Робин сказал: «Обычным способом, если ты понимаешь, что я имею в виду, Пух»[38]. Пух, который совершенно не понимал, говорит «О!». Затем он дважды кивнул головой и говорит: «Обычным способом. О!» Потом он пошел расспросить своего приятеля Поросенка, что он думает обо всем этом. А около дома Поросенка он обнаружил Кролика. Итак, они все вместе посидели и потолковали об этом хорошенько.

«Что мне не нравится во всем этом, так это вот что», сказал Кролик. «Вот мы – ты, Пух, и ты, Поросенок, и Я – и вдруг…»

«И И-Ё», говорит Пух.

«И И-Ё – когда вдруг…»

«И Сыч», говорит Пух.

«И Сыч – и тогда все вдруг…»

«О, еще И-Ё», говорит Пух. «Я забыл его».

«Вот – мы – тут», сказал Кролик весьма громко и отчетливо, «все мы – и затем вдруг мы просыпаемся однажды утром, и что мы обнаруживаем? Мы обнаруживаем среди нас Странное Животное, о котором мы раньше вообще и слыхом не слыхали! Животное, которое носит членов своей семьи с собой в кармане! Предположим, я носил бы свою семью с собой в кармане, это сколько же мне нужно было бы иметь карманов?»

«Шестнадцать», сказал Пух.

«А по-моему, семнадцать», сказал Кролик. «И еще один для носового платка. Итого восемнадцать. Восемнадцать карманов на одном пиджаке. С ног собьешься».

Последовало долгое молчание, заполненное размышлениями, и затем Пух, который тяжело хмурил брови на протяжении нескольких минут, говорит:

«Я насчитал пятнадцать».

«Что?», говорит Кролик.

«Пятнадцать».

«Что пятнадцать?»

«Членов твоей семьи».

«А при чем тут они?»

Пух потянул носом и сказал, что, мол, ему казалось, что Кролик говорил о своей семье.

«Неужели?», небрежно сказал Кролик.

«Да, ты говорил».

«Не бери в голову, Пух», говорит Поросенок.

«Вопрос в том, что мы будем делать с Кангой», нетерпеливо сказал Кролик.

«О, понимаю», говорит Пух.

«Лучше всего», сказал Кролик, «было бы выкрасть Бэби Ру и скрыть его. И тогда, когда Канга скажет „Где Бэби Ру?“, то мы скажем „Аха!“»

«Аха!», сказал Пух, упражняясь. «Аха! Ну да, конечно», продолжал он, «ведь мы можем сказать „Аха!“, даже если мы и не украдем Бэби Ру».