Элитные спецы - Самаров Сергей Васильевич - Страница 85

– У нас были такие сомнения… – В пальцах Владимира Васильевича неожиданно ломается красный карандаш – волнуется. – Тем не менее это самый вероятный вариант…

– Другие версии есть? – начальник охраны президента радуется, что находит, как он думает, союзников, и пытается надавить на генерала.

– Вот потому я и предлагаю срочно принимать превентивные меры…

– Нельзя… – Басаргин из союзника вдруг превращается в противника.

– Почему же нельзя?

– Этим мы не обеспечим безопасность. Тех, кого мы знаем, взять можно всегда… А кого не знаем, если такие есть, – только насторожим…

Начальник президентской охраны разводит руками…

А Басаргин садится рядом с Доктором Смерть. Минуту смотрит в монитор рассеянным взглядом, потом мотает головой, сбрасывая оцепенение.

– Доктор… Кладка велась еще и в окнах здания реактора…

– Да… Закладывали окна в бытовых помещениях…

– А если туда закладывали фугасы?

– Маловероятно… К зданию тоже следует прорываться… Как?

Басаргин опять минуту молчит, соображая.

– И все же… В решающий момент… Возьми с собой Тобако и подстрахуй…

ВОСКРЕСЕНЬЕ

Смена начинается в девять. Перед тем как выйти из дома, Ширвани звонит сначала Андреевым. Телефон по-прежнему не отвечает. После этого он звонит в больницу. Там тоже нет новостей, дежурный врач возмущается вопросом Ширвани. По мнению врача, муж должен лучше других знать, куда может податься его жена.

Марихуана Андреевна пропала…

Ширвани осматривает квартиру. Сюда он больше не вернется… Отпечатки пальцев вытирать бесполезно. Он оставил свои отпечатки во многих местах и все их стереть не сумеет. И пусть… Обратной дороги у него нет. Надо только забрать все свое… И он собирает все мелочи, которые не желает оставлять. Проверяет пистолет. Прячет в рукав нож с тонким и гибким лезвием. Это не простой нож. Таким ножом невозможно нанести колющий удар. Но лезвие настолько гибкое, что сворачивается кольцом вокруг запястья наподобие браслета. А остротой может поспорить с бритвой. И при этом имеет достаточную прочность стали, чтобы не ломаться при рубящем ударе.[26] Кажется, все… Ширвани готов…

Машина стоит во дворе. В Столбове машины почти не угоняют. Ну, хулиганье может побаловаться, что-то разбить или отломать, но и это редкость. Многие ставят машины на ночь под окнами. Ширвани рассеянно поворачивает в замке дверцы ключ и никак не может сосредоточиться, чтобы открыть дверцу. Что-то такое случилось, а он не в состоянии угадать – что именно. Осталось всего-то шесть часов, а тут неприятности, которые, на первый взгляд, уже не могут его беспокоить. Но, по большому счету, они могут помешать ему выполнить то, что он должен выполнить. Нарастает ощущение опасности. Так волк чувствует, что охотники развешивают вокруг него красные флажки.

Ширвани, наконец-то, справляется с замком, садится в машину и выезжает, чтобы прибыть на место, как обычно, за полчаса до начала работы. Он любит тщательно принимать дела, а сейчас, когда кругом такая обстановка, сделать это следует втройне тщательно. Шесть часов – и мир перевернется… Шесть часов – и случится то, чего все боялись, но во что никто не верил… Как хочется, чтобы время не тянулось, а летело…

Что же может помешать проведению операции?

Марихуана Андреевна… Что-то здесь не вяжется… Пропала она… Пропали ее родители… Ну, пусть Марихуана Андреевна сорвалась… Именно для этого он и приносил ей в больницу таблетки «экстази». Вот она, снова почувствовав вкус, сорвалась и сбежала… Но куда же она сбежит? Она сбежит туда, где может найти наркоту… То есть она прибежала бы к нему, к, так сказать, мужу, чтобы выпросить укол… Хотя… Она же не одна сбежала, а с двумя подругами… Может у тех прятаться… Но где же тогда ее родители?..

Эта неизвестность беспокоит…

Ширвани, как обычно, сворачивает на боковую улицу, чтобы сократить путь и проехать напрямую. И в зеркале заднего вида замечает на дороге за собой «жучку-копейку» кремового цвета, которую он мимоходом видел во дворе, когда выходил из подъезда. Двое мужчин разговаривали, стоя рядом с ней. Машина незнакомая. У них во дворе таких нет.

«Хвост»?.. Откуда?..

Для проверки Ширвани делает еще один поворот, теперь удлиняя путь. Незнакомая машина за ним не поворачивает – проезжает прямо. Да… Сказывается нервозность… Так в каждой машине будешь подозревать «хвост»… Даже вон в той «Оке», что теперь тащится позади… Нет… Если бы Ширвани был на подозрении, об этом наверняка знали бы и «зеленые»… И тогда эти два подполковника, которых Ширвани вечером провел в бытовки машинного зала, ни за что не обратились бы к нему… Стоп-стоп-стоп… А поставили бы «синие» в известность «зеленых»? Они же видят друг в друге соперника… Поставили бы… Дело серьезное… Если бы подозревали угрозу настоящего теракта, обязательно оповестили бы всех… Мало ли – случайно столкнутся…

На стоянке перед научным корпусом Ширвани видит ту самую «копейку» кремового цвета. И здесь он раньше тоже такой не замечал… Но – мало ли… Надо сдерживать себя и не видеть в каждом случайном взгляде опасность, иначе весь издергаешься и не в состоянии будешь правильно оценивать ситуацию тогда, когда это будет необходимо…

Тем не менее, проходя по коридору в сторону кабинета Василия Платоновича, Ширвани ловит-таки на себе взгляд незнакомого человека в гражданском. И ему становится неприятно. Так неприятно, словно он в самом деле заметил за собой слежку…

Нервы!.. Шесть часов… Уже пять с половиной… Как бы их сократить, как бы сделать так, чтобы время шло быстрее…

У кабинета Василия Платоновича Ширвани останавливают жестом руки. Серьезный капитан выглядит бесстрастным и категоричным, но вежливым:

– Извините, сюда посторонним нельзя…

– Я не посторонний… – Ширвани находит в себе силы улыбнуться. – Я начальник смены охраны центра. Мне нужно поговорить с Василием Платоновичем…

– Сюда сейчас и Василию Платоновичу нельзя… Здесь штаб проведения операции…

Ширвани пожимает плечами и уходит. Но ему стоило большого труда не вздрогнуть при слове «операция». Он понимает разницу между понятиями «учения» и «операция». Если бы офицер сказал, что в кабинете находится штаб учений, все было бы нормально… Но он сказал «операция».

26

Подобные ножи входят в вооружение бойцов иорданского и сирийского спецназа. Делаются по старинным рецептам, сходным с рецептами изготовления булатной стали, но с использованием современных технологий.