Элитные спецы - Самаров Сергей Васильевич - Страница 91

91

– Я Рапсодия, – говорит Согрин. – Не будем портить им настроение перед приятным купанием… Не показываться…

Сам он наблюдает за событиями из норы на противоположном, крутом и заросшем густыми кустами берегу речки. Нора глубокая, удобная не только для наблюдения, но и для ведения огня. И готовилась загодя, потому отличается от обычных подобных нор, используемых спецназом ГРУ в боевых условиях. Да и в случае необходимости выскочить отсюда можно без проблем за несколько секунд, стоит только отбросить крышку, на которой устроился давно пересохший куст прибрежного тальника. Никто со стороны не подумает, что из-под обнаженного ветвистого корневища внимательно наблюдает за происходящим человек.

Группа террористов идет к берегу с зачехленными удочками. Глупость… Маскируются под рыбаков? Тогда почему автоматы держат в руках, готовые к перестрелке? Здесь Ачилов не сумел просчитать все правильно. Надо было сначала пару человек отправлять. И эта пара – с удочками. А потом уже, когда первая пара благополучно никого не увидит, можно и остальных. Наверное, задумывалось все точно так, но исполнители торопятся, значит, волнуются и комкают план…

Как бы они не скомкали что-то более важное, к чему засада не готова…

Террористы на месте. Внимательно осматриваются. Ни Согрина, ни других наблюдателей не видят и остаются довольны. Вскрывается тайник. Действуют быстро, движения отточены. Переодеваются. Одежду убирают в плотные мешки. Сами мешки продавливают, по возможности выкачивая из них воздух. Это все понятно… Террористы не хотят выглядеть смешными, бегая по Столбову с автоматами, но в плавках. И потому одежда им кажется необходимой… Но – только кажется, потому что Согрин, почему-то вспомнив Сохно, тут же решает не дать потом возможности задержанным переодеться. Какими попадут в руки, такими и будут отправлены в СИЗО… Чтобы другим неповадно было… Обсмеянный герой перестает быть героем – это старая истина…

– Рапсодия, я Пулат… Человек по лесу идет…

– Что за человек?

– С видеокамерой… Природу снимает…

– Куда идет?

– Может и на берег попасть… Его грохнут… А может, и что-то другое…

– Опережай… Отключи… Только тихо… И не отпускай…

– Понял…

Теперь террористы надевают акваланги. Пробуют воздух. Опытные. Хорошо, что воздух оставили. На проверку хватит… Остается пустяк – взгляд на часы, ласты на ноги, и к воде спиной вперед, иначе в ластах ходить сложно…

Начинается…

ТРИНАДЦАТЬ СОРОК

Президентский кортеж медленно подъезжает к крыльцу собора. Начальник охраны президента уже там. Его обязанность – открывать дверцу президентской машины, но он этого не делает, только что-то говорит в переговорное устройство. Дверцы машин так и не открываются.

Одновременно с другой стороны площади к собору приближается шествие священников. Генералу Астахову кажется, что дым от кадил доносится даже на крыльцо научного центра, хотя расстояние не маленькое. Священники останавливаются перед парадным крыльцом, шествие разворачивается из колонны в широкую линию. Все выполняется четко, как в армии. Только после завершения «маневра разворота» и после долгих молитв пред вратами ковчег с останками святого Никодима вносят в собор. Но Владимир Васильевич следит не за этим – его больше интересует президентский кортеж и поведение паломников-террористов. Согласно регламенту, президент и его гости должны сейчас покинуть машины и зайти внутрь, чтобы присутствовать на торжественной службе. Однако дверцы машин остаются по-прежнему закрытыми. Это может быть последствием предупреждения начальника охраны, которое в состоянии отразиться на послужном списке генерала, и потому Астахов нервничает. И запрашивает своих сотрудников:

– Почему не выходит президент?

– Он, товарищ генерал, уже в соборе… Президент с гостями прибыли на других машинах и заехали во двор через задние ворота…

– Понял… Почему меня не поставили в известность?

– Нас тоже не поставили… Только сейчас узнали…

Начальник президентской охраны переусердствовал. А если какая-то непредвиденность? В таком случае вместо обеспечения безопасности он создает критическую ситуацию. Но Астахов старается не нервничать, и сдерживает себя.

– Что паломники?

– Шевелятся… Переглядываются… Тоже ждут президента…

Генерал наблюдает в бинокль и сам видит то, что ему рассказывают.

– Пора уже им и в склад наведаться…

– Идут…

Шествие снова преобразуется в колонну, и колонна тянется на церковное крыльцо. И в это время, как видит генерал, лжеимамы начинают потихоньку, бочком сдвигаться в сторону двери под крыльцом.

– Начинайте! – командует генерал.

Все проходит так спокойно, что со стороны никто ничего не замечает. К каждому из «имамов» шагают люди в одеждах православных монахов, берут их «в клещи» и с двух сторон прицепляются к ним наручниками. Только легкое шевеление, непонимание и осознание того, что сопротивление не только бесполезно, но и невозможно… И тут же группа сдвигается в сторону от собора. Там уже стоит автобус, специально предназначенный для задержанных…

Генерал опускает бинокль. Уже не на что смотреть. Его почему-то другая, совсем посторонняя мысль интересует. Как крестится православный президент России – понятно. А как должны креститься в православном храме президент США – протестант и премьер-министр Великобритании – англиканин? Справа налево или слева направо?

– Владимир Васильевич! – в переговорном устройстве раздается голос начальника президентской охраны. – Поздравляю… Наблюдал… Сделали идеально… Рядом со мной американский коллега… Он ничего даже не заметил…

– Президент в соборе?

– Да…

– А вы?

– Я отвлекаю внимание… Постарайтесь, чтобы с Ширвани все прошло так же гладко…

ТРИНАДЦАТЬ СОРОК ПЯТЬ

Ачилов чувствует себя уверенно. Или показывает, что чувствует эту уверенность. Но руки на руль он кладет крепко, даже со шлепком. В принципе ему и не перед кем рисоваться. Рядом только Зураб и Арчи Сагдеев. Зураб человек чужой, и на его мнение Казбеку Ачиловичу наплевать, а Арчи и без того отлично знает своего командира, да и ни к чему ему показывать что-то… Арчи обречен остаться здесь, хотя сам он об этом даже не догадывается. Однако отставной подполковник, похоже, сам себя подбадривает. Значит, нуждается в этом – понимает Зураб.