Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор - Страница 52

– Даже не знаю, – ответила она, внезапно смутившись и растеряв все слова. Она высвободила свою руку из затянувшегося рукопожатия и на шаг отступила, чувствуя, как что-то странное происходит с ней.

– Стало быть, желаний никаких?

Она потрясла головой не в силах вымолвить хоть слово.

Он полуулыбнулся, отвел взгляд в сторону, вернулся и сел за рояль.

– Если пожеланий ни у кого нет, – перехватила инициативу Дэфни, – то сыграй, Марк, вторую мою любимую – «Я буду тобой любоваться».

– Идет! – согласился Марк с улыбкой. – Но с условием, что ты будешь петь.

– Договорились! – крикнула Дэфни. – Мы будем петь все. Согласны?

– Конечно, будем, – подхватил Виктор, и, когда Марк проиграл вступление, все запели.

Тедди тем временем устроилась в кресле у камина. Подошла Лидия и поднесла ей хрустальный бокал белого вина.

– А тебе не хочется попеть со всеми вместе? – спросила она, присаживаясь на подлокотник кресла.

– Спасибо, – поблагодарила Тедди, беря вино. – Пение – прекрасная вещь, веселое занятие, и обычно я с удовольствием пою, но сейчас как-то нет настроения. Не спрашивай о причинах.

– Честно говоря, у меня тоже, – призналась Лидия. – Теперь пение вошло в моду и стало, кажется, самым популярным занятием в компаниях, но оно мешает всякому нормальному разговору, ты не находишь?

– Это верно, – согласилась Тедди. – Но все-таки мы, сидя тут в сторонке, можем показаться остальным чуточку недовольными. Быть может, нам лучше присоединиться к ним, а подпевать, в общем-то, не обязательно.

– Тогда пошли. – Лидия встала. – Вовсе не хочу, чтобы у кого-то возник повод для обиды.

Тедди с Лидией стояли у фортепиано и слушали, как играет Марк. Вне всякого сомнения, он был талантливым пианистом, и она второй раз за этот вечер вспомнила о Зигмунде Вестхейме. Нахлынувшие горькие воспоминания снова перенесли ее в музыкальный салон особняка на Тиргартенштрассе, и острейшее чувство утраты отозвалось в ней физической болью. Она глубоко вздохнула, чтобы как-то утишить эту боль, напомнила себе, что до конца войны ждать уже недолго, а там, глядишь, и Вестхеймы приедут в Лондон, и снова все будут вместе. Все наладится, и жизнь снова потечет, как некогда в Берлине. Прошлое соединится с настоящим и будущим.

Эта хоть и не слишком новая мысль сразу же подняла ей настроение, она отпила вина, поглядев поверх бокала на Марка Льюиса.

Молодой летчик продолжал играть, а она спокойно и с большим интересом разглядывала его. Он был хорош собой: гладкое полноватое лицо, широкие брови, чувственный рот. Волосы темно-каштановые, волнистые, прямо ото лба зачесанные назад, над выразительными глазами с одухотворенным взглядом дуги густых бровей. Широкоплечий и мускулистый, он возвышался над ней, когда их знакомили, и Тедди решила, что в нем не меньше шести футов, а то и больше. Даже сидя за роялем, он выглядел высоким.

Неожиданно он поднял голову, и глаза их встретились. Как Тедди ни старалась, но была не в силах отвести взгляд. Он приковал ее своими глазами. И это волновало ее, заставило ее сердце забиться как-то по-новому и странно. Она ощутила, что краснеет.

Наконец ей удалось посмотреть в сторону, но через долю секунды ее глаза зачарованно вернулись к его глазам. Его взгляд теперь был более сосредоточенным и казался исполненным значения. Теодора опустила глаза, постаралась овладеть собой. Когда она вновь подняла взор, то увидела, что он продолжает пристально смотреть на нее. Теперь он улыбнулся ей, и эта самая восхитительная из улыбок проникла глубоко в ее душу. Она понимала, что в этот момент между ними происходит что-то очень важное, и это ее испугало.

Лидия шепнула ей на ухо:

– Я пойду на кухню, помогу маме с ужином. Ты меня извини, я скоро. – С этими словами она отошла от фортепиано.

Тедди поспешила за подругой.

– Я еще не поздоровалась с твоей мамой, – шепнула она. – Пойду с тобой, может, и помогу чем-нибудь.

– Я уверена, что мама уже все сделала, но, конечно же, пойдем вместе, на худой конец поможем ей принести угощение в столовую.

Тедди вышла с Лидией в холл, и подруги направились по коридору на кухню, расположенную в задней части дома. По пути Тедди, как бы между прочим, заметила:

– По-моему, он потрясающе талантлив, ты не находишь?

– Да, очень, – согласилась Лидия. После короткой паузы она глянула через плечо Тедди. – Сдается мне, дорогая моя, он очень заинтересовался тобой.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Тедди, вытаращив на нее глаза.

– Ты знаешь, Тедди, он на тебя так смотрел!

– Как же?

– Так, как смотрит мужчина на женщину, когда она привлекает его и у него возник интерес добиваться ее.

– Ого! – произнесла Тедди, растеряв все другие слова.

– Он тебе нравится?

– Я же совсем его не знаю, Лидия!

– Я хотела спросить, понравился ли он тебе внешне.

– Да, – вырвалось у Тедди, но смущение охватило ее, и, заикаясь, она уточнила: – Я-я-я думаю, что он очень интересный, он в самом деле кажется очень симпатичным, очень приятным.

– На мой взгляд, Марк – это кое-что стоящее. Мне хотелось, чтобы он заинтересовался мной, но он – никак. Видать, я не в его вкусе. – Лидия смотрела на нее, и улыбка медленно окрашивала ее лицо. – Но ты, по-моему, как раз то самое, потому я и хотела, чтобы ты пришла сегодня.

– Уж не сватовство ли это с твоей стороны? – спросила Тедди, хмурясь и в упор глядя на подругу.

Лидия улыбнулась:

– Боюсь, что да. А почему бы, собственно, и нет? Что плохого в том, чтобы свести двоих вместе?

Тедди помолчала, потом вдруг сказала:

– Я надеюсь, Марку невдомек твоя затея? Знай он об этом, я бы со стыда сквозь землю провалилась!

– Он даже не подозревает. Клянусь. Кстати, помимо того, что Марк такая симпатичная личность, он еще и герой-летчик. У него есть орден и крест и куча других наград.

– Но он так молод! – воскликнула удивленная Тедди. – Впрочем, я вполне могу себе представить, что он храбр.

– Да, в нем есть изюминка, ничего не скажешь, – задумчиво прошептала Лидия. – Притом такая, что и не определишь, в чем она. И еще я поняла из слов Арчи, что он очень надежный парень и большой патриот. Кстати, он не так молод, как выглядит и как ты думаешь.

– Сколько ему?

– Двадцать пять. На год старше Арчи. В общем, твой возраст.

– Понятно.

– Ты знаешь, он – один из Немногих!

– Что?! Он летчик Битвы за Британию?! – искренне изумилась Тедди. – Тогда ясно, откуда его награды, – добавила она и вспомнила, что сказал Уинстон Черчилль о тех парнях; все они были не намного старше двадцати, все кто в 1940 году защитил Англию в небе. «Еще никогда в области человеческих конфликтов столь многие не были обязаны столь немногим», – сказал Черчилль, и тогда, после его речи в Палате Общин, тех героев-летчиков, участников воздушных боев Битвы за Британию, так все и прозвали – «Немногие». Быть участником Битвы за Британию само по себе уже считалось почетным званием, даже если ты не удостоен наград.