Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор - Страница 72

36

В подвал на Лютцовуфере Тедди вновь приехала на другой день под вечер. Судя по всему, княжна ждала ее и дверь открыла после первого же стука. Ирина встретила ее радушным приветствием и пригласила войти в тесную землянку, упорно именуемую подвалом.

Для Тедди это была убогая нора в земле, темная, сырая дыра, затхлая и грязная, и она даже в мыслях не допустила бы, что здесь вообще кто-то может жить, и уж тем более княжна Трубецкая. Однако Тедди понимала, что не в ее силах изменить что-либо в судьбе Ирины, по меньшей мере в данный момент. Накануне вечером она подробно рассказала о княжне Энн Рейнолдс, и та пообещала не терять ее из виду, а при возможности в будущем сколько-нибудь облегчить ей жизнь. Тедди была этим вполне удовлетворена.

Ирина заранее разожгла парафиновую печку, и подвал не казался таким холодным и сырым, как вчера, даже при том, что день выдался дождливый. Свеча и две керосиновые лампы ярко горели и придавали дополнительное ощущение тепла, создавая иллюзию уюта.

Ирина помогла Тедди снять пальто.

– Как ты насчет рюмочки шнапса? Спиртное тебя согреет, Тедди, сегодня на дворе жуткий холод. – Она сделала жест в сторону буфета, а затем аккуратно повесила пальто Тедди на спинку кресла.

Тедди взглянула на буфет. Там стояли две щербатые хрустальные рюмки и бутылка с остатками киршвассера[14] из Блэк Фореста.

– Благодарю, это было бы неплохо, – ответила она, хотя вовсе не была настроена пить вишневую настойку. Но ей не хотелось обидеть княжну. Было видно, что той стоило немалых хлопот навести некоторый уют в подвале, придать жилью хоть какую-то привлекательность. И те несколько драгоценных капель кирша – все, что имелось в бутылке, – также были милым жестом гостеприимной женщины, оказавшейся в более чем плачевных обстоятельствах.

– Однако прежде чем мы выпьем, я хотела бы передать вам вот это, – сказала Тедди, поднимая с пола хозяйственную сумку, оставленную при входе в подвал. – Я смогла кое-что раздобыть для вас, княжна Ирина.

– Это так мило с твоей стороны, Тедди! – воскликнула княжна, теплея взглядом.

Перенеся сумку к буфету, Тедди принялась выгружать припасы.

– Вот пачка чая «Тайфу», настоящий кофе, шоколадный бисквит – очень вкусный, американский, а также хлеб и четверть фунта масла. И еще кое-что из консервов. Солонина «Спам», лосось и сардины, все с американских складов; вот банка яичного порошка и банка сухого молока. Ну и еще кое-какие мелочи на дне сумки. Подойдите, взгляните.

– Ба! – воскликнула изумленная Ирина. Она никак не ожидала получить съестное в таком количестве, и, когда подошла к буфету, лицо ее светилось искренней благодарностью. Она почти благоговейно прикасалась к уже распакованным Тедди продуктам, еще не успев заглянуть в сумку. А заглянув, обернулась к Тедди в полном восторге. – Зубная паста, туалетное мыло и… о, Тедди, нет слов! Губная помада «Макс Фактор», да еще туалетная вода «Эппл Блоссом»! Как я тебе благодарна! – Она подошла ближе и, темпераментно обняв Тедди, тепло улыбнулась ей.

– Я счастлива хоть чем-то помочь вам, княжна Ирина.

– Помилуй, но где же тебе удалось раздобыть все эти дивные вещи?

– У миссис Рейнолдс из Международного Красного Креста – я вам рассказывала об этой даме – и у ее секретаря, Элизабет Джеффорд. Обе дали мне понемножку от своих пайков, а миссис Рейнолдс, помимо того, сумела достать кое-что у своего приятеля майора Иванса из американских оккупационных войск. Губная помада – как раз его вклад в эти дары. А Энн Рейнолдс дала мне для вас туалетную воду.

– До чего же они щедры и добры. Ты должна их всех поблагодарить от меня. Нет, надо же, губная помада! Просто чудо снова обладать целым губным карандашом!

– По-моему, губной карандаш вызывает у вас больше восторга, чем продукты! – расхохоталась Тедди.

Ирина тоже засмеялась.

– Ну нет уж, – возразила она. – Однако чрезвычайно приятно обладать чем-то сугубо женским после всех передряг и лишений военного времени. А теперь, может быть, выпьем?

– Это было бы прекрасно. – Тедди пошла и села на диван, глядя, как княжна наливает в ликерные рюмки киршвассер.

Сегодня Ирина Трубецкая больше походила на ту, какой была перед войной, почти никакой разницы, подумалось Тедди. Она была в черном шерстяном платье, в старомодных, явно тридцатых годов, толстых черных чулках, в простых уличных туфлях. И тем не менее, невзирая на неприглядность одеяния, была в ней некая элегантность, особая породистость, в большой мере объяснимая ее аристократическим происхождением. У нее по-прежнему были великолепные волосы – блестящий, с красноватым отливом каштан, – и, что удивительно, в их роскошных волнах попадались лишь редкие струйки серебра. Каким-то образом она ухитрилась сегодня их вымыть, отметила про себя Тедди. Лицо у нее тоже было очищено от въевшейся пыли и сверкало, не то что накануне, когда Тедди впервые увидела ее за работой на руинах. И выглядела княжна на свой возраст, а не как вчера – женщина лет под пятьдесят. При керосиновом освещении она сегодня была красива, как в прежние времена. Ирина подала Тедди рюмку:

– Я хочу выпить за тебя, Тедди, от души поздравить с обручением. – Она чокнулась с Тедди и добавила: – Я очень обрадовалась, когда ты рассказала мне об этом.

– Я вам очень признательна. – Тедди отпила глоток, поднеся к губам рюмку с неотбитым краем.

Княжна, сидевшая на одном из обращенных к дивану кресел, тоже выпила.

Тедди поставила рюмку на ящик, раскрыла сумочку и достала небольшую фотографию в кожаной рамке.

– Вчера у меня с собой были только снимки Максима, – пояснила она. – Это Марк, мой жених. – С этими словами она протянула фотографию княжне.

– Он тоже очень интересный молодой человек, – заметила Ирина, рассматривая фотоснимок. – И видно, весьма смелый, если судить по наградам на его форме.

– Он участник Битвы за Британию.

Княжна кивнула, возвращая фотографию.

– Вчера после твоего ухода я вспомнила, что ты до войны встречалась с сыном профессора Герцога. Они жили где-то дальше, на Лютцовуфере. Помнится, молодой человек уехал в тридцать девятом году в Палестину… Что с ним случилось?

– Его имя Вилли, и он долго в Палестине не пробыл. Оттуда переехал в Шанхай. И до сих пор там, но надеется когда-нибудь перебраться в Америку, – рассказывала Тедди. – Мы регулярно переписывались, и до Марка я даже не помышляла о другом мужчине. Но когда мы с Марком встретились, мы сразу влюбились друг в друга, и тогда я поняла, что должна написать Вилли и расторгнуть нашу неофициальную помолвку.

– И сердце у Вилли Герцога не разорвалось от горя?

Тедди с легкой усмешкой покачала головой.

– Нет, не разорвалось. Это известие даже принесло ему некоторое облегчение. Он ответил мне поздравлением и сообщил, что тоже встретил кого-то и ломал голову, как преподнести эту новость мне. Так что никаких разрывов сердца, и мы остались добрыми друзьями. Я полагаю, теперь Вилли уже женат.

– А ваша свадьба на когда назначена, Тедди? – поинтересовалась княжна и отпила глоток из рюмки.

– О, пока еще нет срока. Я не могу выходить замуж в отсутствие фрау и герра Вестхейм. Марк понимает, что мы должны подождать, пока я их не разыщу или же они дадут знать о себе. Я уверена, они это сделают.

Ирина Трубецкая выпрямилась в кресле, уставившись на Тедди. Она молча сидела и неотрывно смотрела на девушку. Лицо ее стало белым, как мел.

Тедди заметила внезапную перемену и спросила, заволновавшись:

– Что с вами? Вы не заболели? Вам дурно?

Княжна по-прежнему молчала, но затем наконец тихо проговорила:

– Нет. Сейчас пройдет. Минутку подожди… – Она поставила на ящик свою щербатую рюмку и заметила, что рука ее в этот момент тряслась. Сжав пальцы, чтобы не дрожали, она подалась вперед и опять устремила взор на Тедди.

Отвечая взглядом на пронзительный взгляд княжны, Тедди не могла про себя не отметить, что и без того потрясающей синевы глаза ее были сейчас синей, чем когда-либо, и необыкновенно красивы. И тут она заметила, что в них блестят слезы.

14

Вишневая водка.