2. Источник - Полякова Маргарита Сергеевна - Страница 70

Глава одиннадцатая.

Бойся не растерять мечты, бойся потерять способность обретать новые.

Кто-то.

День не задался с самого утра. Уж и не знаю – сама погода в этих местах была настолько мерзкая, или это Властитель задумал отравить наше существование, но нас разбудил дождь. Нет, даже не так. Ливень. С градом. Поэтому похожи мы с Корином были не на влюбленную парочку, а на чучел огородных. Слава богам (и Мигелю), приличная гостиница, где мы смогли снять комнаты и просушиться, нашлась довольно быстро. Но ни о каких прогулках по городу в поисках скипетра не могло быть и речи. В такую сопливую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит!

Впрочем, изображать из себя влюбленную парочку нам все-таки пришлось. Людей в гостинице было – видимо невидимо. Кто ее знает, с кем из них нам придется столкнуться завтра в городе. Надеюсь, что к тому времени дождь уже кончится и не испортит нам праздник. Кстати… я же не собираюсь идти на торжество в этом промокшем и грязном походном наряде? Не зря же я (наученная горьким опытом) платье с собой прихватила? Неплохо было бы вытащить его из сумки и погладить. А заодно разобрать и другие вещи. Я подняла с пола свой мешок и вытряхнула содержимое прямо на пол. Нда. А ведь монстры старались, наверное, мои вещи аккуратно укладывали, а я… хотя… как ни сложи, потом все равно распутывать.

Я подключила к разбору вещей "дуэнью" и в четыре руки дело пошло гораздо быстрее.

Корин тоже зря времени не терял. Он отмыл Мигеля от грязи и даже умудрился достать ему где-то более менее приличную одежду. Чумазый пацан сразу же превратился в довольно милого и симпатичного мальчика. Такого и в проводниках не стыдно держать. А уж после того, как Мигель наелся досыта (наверное, впервые за всю свою жизнь), он нас вообще искренне полюбил и готов был не только сопровождать, но и охранять до конца дней. Разумеется, если мы и дальше будем его так же хорошо кормить и одевать. Вот, блин, молодежь какая расторопная пошла!

Определенно, нахальный и общительный Мигель нравился мне все больше и больше. Я даже начала думать, что бы нам сделать с этим ребенком. Не бросать же на произвол судьбы, раз уж мы его так "приручили". Может, в пажи к Корину нанять?

Или в оруженосцы к Рагнеру? Ладно, подумаем потом, когда окажемся на своей территории. А пока следовало быть предельно внимательными и осторожными. А то Мигель уже через пару часов раскусил, что никакие мы не влюбленные. И все потому, что при нем мы забывались и вели себя как обычно. От греха подальше мы с Корином даже решили вообще не светиться на публике. В конце концов, могу я быть скромной и застенчивой невестой, стесняющейся посторонних людей? Да запросто! По крайней мере, до завтра. А вот на празднике нам точно придется туго, ибо надо будет поднапрячь все имеющиеся у нас актерские таланты. Лично у меня с ними было не густо. Да и у Корина, насколько я успела его узнать, тоже. Так что ничего хорошего от завтрашнего праздничного дня мы не ожидали.

Напрасно. Все-таки праздник он и есть праздник. Даже настроение на улице соответствующее. Все улыбаются, здороваются, поздравляют. Народ надел самые парадные одежды, торговцы и бродячие артисты толпой выбежали на улицу, а жрецы, казалось, еще больше увеличились в размерах, надувшись от собственной важности.

Наконец, протрубили трубы, и началось, собственно, то самое действо, ради которого жрецы и затевали праздник. По широкой, центральной улице города несколько монахов, окруженных весьма внушительным вооруженным войском, несли огромную статую святого Пафнутия. А войско им зачем, интересно? Паломников отгонять? Или святотатцев развелось немеряно? В любом случае, процессия выглядела больше устрашающе, чем торжественно.

– Мигель, а чем так знаменит этот святой Пафнутий? – решила неожиданно поинтересоваться я. Судя по изумленному взгляду пацана, такого глупого вопроса он от меня явно не ожидал.

Впрочем, как оказалось, история была банальна до зубной боли. Жил-был Пафнутий, который был мздоимцем и барыгой, и совершенно не чтил Властителя. Но вот как-то, уже на склоне лет, одолела его страшная болезнь типа радикулит коленопяточного сустава. Пафнутий долго страдал, ныл, довел до слез жену и собаку, а затем решил направить свой взор к небесам. Дескать, не помогут ли они ему за умеренную плату?

Однако небеса безмолвствовали. Пафнутий, точно знавший из достовывернутых источников, что никто, кроме Властителя помочь ему не сможет, клятвенно пообещал выполнить любую волю Таштена в обмен на собственное здоровье. Властитель затребовал, чтобы Пафнутий стал проповедником. Куда было деваться бедному мужику?

Стал он славить Таштена на каждом углу, и вскоре выздоровел. Прожил Пафнутий после этого знаменательного события еще почти сто лет, а когда наконец помер, то был причислен к лику святых, а на его могиле тут же начали происходить всяческие чудеса. Подстрекаемые жрецами люди взывали к Пафнутию и шли молиться на его могилу. Одни просили его совершить чудо, другие рассказывали о чудесах, которые якобы он уже свершил. Какой-то жрец, в погоне за долговечными реликвиями, вырвал у Пафнутия несколько зубов, какая-то глуховатая святоша заявила, что слышит звон колоколов, какой-то бездельник, страдавший параличом, был исцелен после того, как выпил рвотное… словом, народ развлекался вовсю, а жрецы гребли деньги лопатой.

Однако главным чудом, по которому специализировался Пафнутий, были благословения влюбленных пар. Не знаю уж как, но ушлый святой моментально вычислял, кто из влюбленных будет жить в браке долго и счастливо, а кому надо разойтись прямо сейчас и не мучить друг друга. Со временем эти ЦУ приобрели такое значение в обществе, что без благословения святого Пафнутия свадьбы играть не решались.

Однако, судя по тому, что браки по расчету все-таки случались, местные денежные мешки нашли к святому свой, особый подход. И Пафнутий был к ним весьма благосклонен. Любопытно, и на фига Таштену нужны такие святые? Они же просто компрометируют Властителя в глазах его подданных. Или Таштену это все равно, лишь бы энергия шла? Так от одного истинно верующего ее было бы в сотню раз больше! Хотя… может, подобных верующих у Властителя просто не было? Ведь искренний подвижник веры, совершающий подвиг самоотречения, это не такое уж частое явление. Скорее, это исключение, чудо. А Таштен подобного чуда недостоин по определению.