Король в изгнании - Гарднер Джеймс Алан - Страница 59

– Какого рода меры?

Проуп пожала плечами.

– Фасскистеры полагают, что им нельзя покидать систему, поскольку Лига считает их неразумными. В такой ситуации они могут решить, что им нечего терять, и вооружиться смертоносным оружием. Особенно учитывая, что рядом воюют мандазары. Фасскистеры могут на законных основаниях утверждать, что опасались возможного нападения.

Адмирал побарабанила пальцами по подлокотнику кресла и, помолчав, сказала:

– Отправь им сообщение и все равно причаливай. Прими любые меры предосторожности, какие сочтешь нужными. Ответственность беру на себя.

– Есть!

Проуп попыталась изобразить сомнение в голосе, но, насколько я знал эту женщину, она всю жизнь надеялась, что ей повезет в честном космическом бою.

Мы причалили без каких-либо происшествий, подойдя к люку на той стороне орбитальной станции, которая не была обращена к солнцу, и отключили поле, чтобы можно было протянуть «хвост». Проуп терпеть не могла оставаться без поля; наши капитаны чувствуют себя чуть ли не голыми, когда не могут улететь со сверхсветовой скоростью от любой неприятности. (Вероятно, она чувствовала себя униженной и оскорбленной, когда черный корабль сорвал поле с «Палисандра» возле базы Ирис – словно с нее на публике содрали всю одежду.) Проуп раз за разом твердила Фестине:

– На орбитальной станции – один час, и ни секунды больше, если мы хотим восстановить поле и вернуться на Троян ко времени 23:46:22.

Фестину явно не радовало подобное временное ограничение, но, учитывая обстоятельства, возразить она не могла. Одного часа должно было хватить.

Адмирал объявила, что на станцию могут отправиться только разведчики. Мандазары пытались было ворчать, но Фестина стояла на своем: учитывая напряженные отношения между мандазарами и фасскистерами, брать с собой улей вряд ли следовало.

Кайшо тоже хотела пойти с нами.

– Зачем? – поинтересовалась Фестина.

– Увидишь.

– Послушай, хватит говорить загадками. Либо отвечай прямо, либо оставайся на «Палисандре».

– Извини, – ответила Кайшо, – но балрог обожает, когда низшие существа оказываются застигнуты врасплох. И между нами говоря, этот чертов мох просто вне себя от счастья, когда это происходит с людьми.

– Черт побери, – проворчала Фестина. – Хотя бы раз встретить инопланетянина, который обожал бы давать четкое объяснение всему, что творится.

Скафандры мы надевать не стали – фасскистеры считали их вид крайне отвратительным, хотя и никогда не говорили почему. В отношениях с любыми инопланетянами всегда есть определенная область, где они лишь бормочут: «Ты что, не понимаешь, что это неприлично?» и отказываются вдаваться в подробности. Так или иначе, датчики в переходном люке сообщали, что внутри станции нормальный воздух, и у нас не было времени на то, чтобы одеваться. Конечно, там могли оказаться какие-нибудь микробы, но если фасскистеры хотели вернуть себе право называться разумными, они должны были гарантировать, что ничто не может причинить нам вреда.

– Пошли, – сказала Фестина, когда мы повисли в невесомости перед люком шлюза.

Она нажала кнопку, открывающую дверь. Один за другим мы пересекли порог, и сразу же включилась искусственная гравитация, так что внешняя часть цилиндра оказалась внизу. Если бы я этого не ожидал, я мог вывалиться обратно из люка, но, к счастью для меня, Фестина шла первой, и я видел, как она схватилась за поручни сразу за дверью.

Я вошел внутрь без особых проблем, а за мной последовали Тобит и Дэйд. Все трое сразу же коснулись горла, включая имплантированные в шеи радиостанции. У меня такого импланта не было… но ведь, в конце концов, я не был настоящим разведчиком, верно?

Тем временем послышались обычные слова: «Проверка связи, прием, прием», и лейтенант Хакви с «Палисандра» ответил: «Слышу вас, прием нормальный». Голос Хакви раздавался из приемников, висящих у нас на ремнях. Приемники могли также работать как передатчики, если нажать соответствующую кнопку, но в этом не было необходимости при наличии импланта в горле.

Фестина изучала шлюз, пока остальные стояли рядом, стараясь не нервничать. Возле дальней двери шлюза находился маленький экран, который не работал – либо фасскистеры преднамеренно отключили камеры, либо система вышла из строя за последние двадцать лет и никто не озаботился тем, чтобы ее починить. Когда я был на базе, то знал, что транспортный корабль прилетает к фасскистерам лишь раз в три года, так что, возможно, их особо и не беспокоили неработающие камеры в шлюзе.

– Готовы? – спросила Фестина, прежде чем нажать кнопку, открывающую внутреннюю дверь.

Дэйд попытался было вытащить станнер, но Тобит ударил парня по запястью. Брать с собой оружие само по себе не выглядело чересчур дружественным жестом, а уж держать его наготове!..

Дверь открылась. Мгновение спустя мои ноздри заполнил запах тостов с маслом. Перед нами вел вверх наклонный пандус, и этот пандус был покрыт светящимся красным мхом.

Глава 31

ЗНАКОМИМСЯ С ШАССКИСТЕРАМИ

– Кайшо! – взревела Фестина.

В наших приемниках раздался смех.

– Есть проблемы, Фестина?

– Ты сама знаешь!

– Конечно.

– И ты нам ничего не сказала.

– Как я уже говорила, – ответила Кайшо, – балрог обожает сюрпризы. Тем и хороша способность к предвидению, что всегда знаешь, когда кто-то другой наступит на банановую кожуру.

– Мы ни на что не собираемся наступать! – прорычала Фестина.

Мох полностью покрывал пандус, начинаясь в нескольких шагах от двери шлюза. Невозможно было пройти вперед, не набрав его на ботинки, если только не ползти по стенам подобно жукам.

Из наших приемников снова послышался голос Кайшо:

– Если хотите, я могу перенести вас в своем кресле.

– Нет, – ответила Фестина. – Я не хочу даже видеть тебя рядом с нами. Тебе всегда сложно было доверять, а в последнее время ты стала просто несносна.

– В таком случае что вы собираетесь делать? – спросила Кайшо с легкой усмешкой.

– Дайте секунду подумать, – пробормотал я.

Я мысленно представил себе вонь, которая могла бы заставить мох содрогнуться – нечто такое, что по-настоящему валило бы с ног, если бы не действовало только на балрогов. Балроги, естественно, могли ощущать запахи, которых не ощущали люди, подобно королевскому феромону, так что, возможно, я смог бы испустить аромат столь отвратительный с точки зрения бал рога, что мох съежился бы в комок. Не умереть – я не хотел, чтобы он умирал. Я просто хотел вывернуть ему желудок наизнанку. Если начать с его собственного запаха тостов с маслом, а потом представить эти тосты зелеными и заплесневевшими…

– Тилу, – послышался резкий и громкий голос Кайшо. – Прекрати!

– Прекратить что? – невинным тоном поинтересовался я.

– Ты знаешь что! Но ты не знаешь, что делаешь. Может случиться так, что ты сам причинишь вред разумному существу.

– О чем это она? – спросила меня Фестина.

– Тилу и я играем в небольшую игру, – ответила Кайшо, – и он не осознает свою собственную силу. Биохимия – это не только запахи, ваше величество: что для одного вида феромон, то для другого яд. Если ты перестараешься, ты можешь повредить другим – и это вполне могут оказаться люди.

– Что? – Фестина уставилась на меня. – Что ты делаешь?

– Это такая своеобразная дипломатия, – пояснила Кайшо. – Говорить спокойно и при этом жутко вонять.

Судя по виду адмирала, ей требовался более содержательный ответ, но в это мгновение мох перед нами откатился в стороны, словно светящееся красное море разделилось пополам, оставив посередине чистый проход – голый каменный пол, огороженный с обеих сторон грудами мерцающего мха. Запах тостов с маслом стал острее – так, будто даже более высокоразвитое существо все же можно было вывести из себя.