Война Миров. War of the Worlds - Белоусова Екатерина Дмитриевна - Страница 10

– Мы немедленно уезжаем!

– Я никуда не поеду! – металлическим голосом произнесла Кетлин.

– Тебя никто и не заставляет, – тихо произнёс Рик.

Кейси хотела протестовать, но Рик выразительно посмотрел на неё и она всё поняла.

Без боя они не сдадутся. Они ещё вернутся и тогда виновнику всего этого придётся туго.

Алан и Кира ехали весь день без передышки и только когда солнце зашло за горизонт они остановились. На тот момент они прибывали в лесу и решили, что ничего с ними плохого не случится, тем более, что этот лес уже много тысяч лет не обитаем.

Кира расположилась под сенью широкого дуба, ветви которого были неимоверно толстыми. Листья его скрывали от Киры небо и она подумала, что если и пойдёт дождь, то её не намочит.

Алан же расположился под ивой, что стояла около дуба. Её ветви не были такими толстыми как у дуба, они наоборот были изящными и тонкими и склонялись почти до самой земли, создавая что-то вроде лиственной завесы.

Спать Алану не хотелось и он сидел, прислонившись в иве, и в десятый уже раз перечитывал записку Кетлин, которая по идее не должна была попасть в его руки.

Хрустнула ветка. Алан вскочил и повернулся на хруст. Перед ним стояла Кира. Она с улыбкой смотрела на него.

– Ты любишь её, да? – спросила она.

Алан ничего не ответил, он только опустился обратно на землю и вперился взглядом в пространство.

Кира не ушла даже не смотря на то, что Алан на неё не смотрит. Она всё так же загадочно улыбалась и так же загадочно произнесла:

– Путь любви тернист, не всегда знаешь что может произойти в следующую секунду!

Алан посмотрел на неё и увидел в глазах безграничную доброту. Вся она прямо была пропитана добром, но вместе с этим чувствовалась и грусть, которую она не смогла скрыть.

Она очень странная, – подумал Алан. Она так быстро меняется, что не успеваешь за ней следить. Сегодня она одна, а завтра уже другая.

– Ложись спать, Кира. Завтра нам рано вставать, – сказал Алан и улёгся на тонкое покрывало.

Кира последовала его примеру и тоже легла спать.

Но сколько Алан не старался, сон не шёл к нему. Его голову отягощали невесёлые думы. Почему? Почему вышло так, что она принцесса, а он простой смертный? Алан всю ночь проворочался с бока на бок и только под утро заснул.

Через два часа они оба уже сидели на лошадях и держали путь в маленькую деревушку. Там они собирались переночевать, а дальше Алан твёрдо решил пересечь границу между Мирами.

Каррида сидела у фонтана и смотрела в прозрачную воду. Её думы были не весёлыми.

Лицо её как всегда выражало задумчивость и грусть, лишь иногда его озаряла мимолётная улыбка.

Корсар наблюдал за ней из окна. Он сразу заметил в ней перемену, которую никто ещё не заметил. Каррида в последнее время общается со всеми ними так, будто у неё мало времени, будто она спешит куда-то.

Корсар смотрел на неё и не узнавал его Карри. Она даже на лошадях ездила так, будто никогда их больше не увидит. Она в каждом своём движении выражала такое удовольствие и с каждым растением вела себя так, будто прощается с ним навсегда.

Карри посмотрела в сторону Корсара и тот быстро укрылся за окном. Он не хотел, чтобы Каррида знала, что он за ней наблюдает. Корсар отошёл от окна и больше к нему не подходил.

Саймон и Аола сидели на лавочке в небольшой деревушке, которую за глаза называли деревней Чёрной Башни, потому, что там была расположена огромная башня из чёрного камня.

– Аола, почему ты акая грустная? – спросил Саймон.

Аола ничего не ответила, она только покачала головой и опять вперила свой взгляд в стены Чёрной Башни.

Только Антариор, Арэя, Аква и она знали, что там находится. Аола не хотела вспоминать, но вспомнила и это не улучшило ей настроение, а только заставило горько улыбнуться тем давним воспоминаниям.

Саймон тоже посмотрел на Чёрную Башню и ему почему-то стало не по себе. Башня была довольно большой и почти нельзя было различить на самом её конце разветвление в виде огромной клешни, которая держала огромный огненный шар.

Нельзя его было различить из-за множества облаков, неизвестно откуда взявшихся.

У Башни не было ни дверей ни окон, ничего с помощью чего можно было бы проникнуть в неё.

Саймон сразу смекнул, что в башню могут войти только избранные и только маги.

Скорее всего секрет крылся в самих стенах, может нужно подойти и приложить ладонь, а может назваться?

Пока Саймон перебирал всевозможные варианты проникновения в Башню, Аола встала и пошла к ней. Саймон этого не заметил, он слишком увлёкся. Аола подошла к круглым стенам Башни и долго на них смотрела. Потом она решилась и сняла с рук железные обручи, которые поддерживали перчатки, чтобы те не сползали с рук.

Она подняла их над головой и произнесла:

– Акана кан, тезарус ан Аола! (Впусти меня, я избранная Аола!) По стене поползла змейкой трещинка. Она образно нарисовала проход и этот кусок стены отъехал назад.

В Башне была лестница, которая вела к огненному шару на самом верху Башни.

Саймона привлекли слова Аолы и он посмотрел на неё. Он успел увидеть только самый конец её синего плаща. Он вскочил со скамейки и побежал за Аолой, но перед самым его носом отъехавший кусок стены вернулся на место и не пропустил Саймона.

Аола поднималась по лестнице очень долго, пока наконец не дошла до самого верха.

Она смутно помнила что и как нужно делать, но ошибиться нельзя. Она нашла люк, который выведет её прямо между клешнями. Аола открыла его и на минуту остановилась, а стоит ли это делать? Она знала что стоит.

Она вылезла через этот люк и оказалась на небольшой платформе, а прямо над ней огненный шар. От него не исходило жара, как должно было бы. От него было только тепло, тепло на сердце.

Именно поэтому выбрали именно Антариора, Арэю, Акву и её. Их выбрали потому, что они умели любить, так как не умеет никто. Аола закрыла глаза, глубоко вздохнула и сделала прыжок в высоту. Она прыгнула так высоко, что оказалась прямо в самом центре шара. Огонь обхватил её и засветился так, что не помогли даже скрывающие облака.

Находившийся внизу Саймон даже закрыл глаза, так его ослепил оранжевый свет огненного шара. Но через пять минут он перестал светиться. Он просто погас, как гаснут факелы в замках.