Белокурая удача - Гарднер Эрл Стенли - Страница 47

– Ну, я же рассказал вам об этом.

– Вы не знали, что мы приедем, – заметил Мейсон.

– Я вас ждал.

– Таким образом, вы прекратили вести записи, когда начали ждать нашего приезда?

– Я решил, что нет необходимости записывать, когда приехала полиция и когда приехала скорая. Я не за этим следил, а за объектом.

– В ваших записях также не указывается, когда администраторша мотеля вошла в домик, сколько она там пробыла и когда вышла.

– Она просто заглянула внутрь и вышла, поэтому я не посчитал это важным.

– О, значит, вы записывали только то, что считали важным, – сделал вывод Мейсон. – Другими словами, если в домик Боринга входил человек, появление которого вы не считали важным, вы ничего не записывали по этому поводу в свой блокнот?

– Ну, я… Хорошо, я допустил здесь промах, – признал Диллард. – Я не записал время, когда внутрь заглядывала администраторша мотеля.

– А также время ее ухода?

– Это произошло практически одновременно.

– Она вошла и вышла одновременно? – с неверием в голосе переспросил Мейсон.

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, мистер Мейсон. Она вошла и… пробыла там не больше секунды, а потом выбежала на улицу.

– В коттедже, который вы занимали, был телефон?

– Да.

– Вы упоминали, что ваш шеф находился в Риверсайде?

– Человек, перед которым я отчитываюсь по месту своей работы.

– Вы имеете в виду Сиднея Ная?

– Да.

– Вы звонили Сиднею Наю?

– Да.

– Когда?

– Сразу же после того, как администраторша мотеля выбежала на улицу. Я понял, что что-то случилось.

– Мне хотелось бы, чтобы вы точно описали комнату, из которой вели наблюдение. Там была кровать?

– Да.

– Стул?

– Да.

– Окно выходило на стоянку для автомашин и из него вы могли наблюдать за входом в десятый коттедж?

– Да.

– И телефон тоже был?

– Да.

– Где он стоял?

– Рядом с кроватью.

– После того, как вы увидели, что администраторша выбежала из домика Боринга, вы сняли трубку телефонного аппарата и позвонили с отчетом Сиду Наю, не так ли?

– Это нельзя назвать отчетом. Я просто произнес одну фразу: сигнал, что что-то случилось.

– Что именно вы сказали?

– Когда он взял трубку и понял, что звоню я, я произнес: «Гей Руб!»

– Вы раньше работали в цирке?

– Да.

– И клич «Гей, Руб!» означает призыв к циркачам объединяться против всех, кто не работает в цирке?

– Примерно так, да.

– Вам было сложно дозвониться до Сида Ная?

– Нет, он сразу же поднял трубку.

– Я спросил: вам сложно было дозвониться до Сида Ная?

– Ну, да. Администраторша в это время, естественно, звонила в полицию и…

– Вы не знаете, чем в это время занималась администраторша, – перебил Мейсон. – Вы же не видели ее в тот момент?

– Нет.

– В таком случае, вы не знаете, что она делала.

– Я предположил, что она делала, потому что мне пришлось довольно долго сидеть у аппарата и поднимать и опускать трубку, пока на коммутаторе не ответили.

– Вы знали, что звонки идут через коммутатор, находящийся в административном здании мотеля?

– Да.

– И администраторша или оператор коммутатора соединяет звонящих с городской линией?

– Мне пришлось продиктовать ей нужный номер, а она уже с ним связывалась.

– Когда вы разговаривали по телефону, вы стояли спиной к окну?

– Я не мог находиться в двух местах одновременно.

– Вот именно, – подтвердил Мейсон. – А раньше в тот вечер вы звонили Сиду Наю?

– Нет… Ой, минутку. Да, звонил. Я сообщил ему, что меня срисовали.

– Что вы имеете в виду?

– У объекта возникли подозрения. Он вышел из своего домика, осмотрел мою машину и прочитал, что написано на регистрационном свидетельстве.

– Это был последний раз, когда вы видели погибшего?

– Да.

– А пока он осматривал вашу машину, вы позвонили Сиду Наю?

– Нет, я подождал, пока мистер Боринг не закончит и не вернется в свой домик.

– Вы имеете в виду коттедж номер десять?

– Да.

– И после этого вы позвонили Сиду Наю и сообщили, что вас срисовали?

– Да.

– О чем-нибудь еще вы говорили с Сидом Наем?

– Нет, это все.

– Разве вы не говорили ему, что проголодались?

– Да, все правильно. Я спросил у него, нельзя ли мне сходить поужинать.

– Что он ответил?

– Что нельзя. Чтобы я оставался на месте. Он… По-моему, он тогда находился в вашем номере, мистер Мейсон, и передавал мне ваши указания.

– И все это время вы находились у телефонного аппарата?

– Естественно.

– Повернувшись спиной к окну?

– Да.

– Таким образом, ваши записи являются неточными и неполными, потому что не показывают, что происходило после того, как уехала обвиняемая.

– Тогда уже ничего не происходило. Только приехала полиция.

– А как насчет администратора мотеля?

– Да, появлялась администраторша.

– А за время вашего телефонного разговора и того времени, что вы потратили, чтобы дозвониться, и стояли спиной к окну, в домик могло войти и выйти несколько человек, не так ли?

– Ну… Как я уже говорил, мистер Мейсон, я не мог находиться в двух местах одновременно.

– Значит, Боринга вообще могло не быть в десятом домике, когда туда заходила обвиняемая.

– Как так? – не понял Диллард.

– Боринг мог уйти, пока вы звонили Сиду Наю, чтобы сообщить, что вас срисовали, как вы выразились, и вернуться после того, как туда заходила администратор, пока вы снова звонили Сиду Наю, чтобы сказать: «Гей, Руб!»

– Хорошо, я держал домик Боринга под наблюдением, однако, я не в состоянии находиться в двух местах одновременно. Естественно, если я звонил по телефону, то не мог сидеть у окна. Когда я ходил в туалет, я тоже не смотрел на домик Боринга.

– Значит, вы не вели наблюдение все время .

– Я вел за ним наблюдение – то, что от меня требовалось. Однако, разумно предположить, что, например, естественные потребности заставляют человека отлучиться на какое-то время.

– Следовательно, ваши записи неточны, поскольку не показывают всех, кто заходил в домик Боринга, и всех, кто из него выходил.

– Мои записи точны.

– Они показывают лиц, которых вы видели, – поправил Мейсон, – однако, вы не знаете, сколько человек зашло и вышло, пока вы не сидели у окна.