Дело бывшей натурщицы - Гарднер Эрл Стенли - Страница 37

– Я ожидаю посетителя, мистер Олни, и постараюсь закончить с вами побыстрее. Делла, застенографируй, пожалуйста, нашу беседу.

Делла взяла блокнот и карандаш.

«Письмо Отто Олни, эсквайру,

копии – судье Мэдисону и Холлистеру из „Уортон,

Уортон, Косгроув и Холлистер“.

Дорогой мистер Олни,

будучи заверенным вами, что вам ничего не известно ни о деле, ни о поддельной картине Филиппа Фети, что вы не знакомы с Горингом Гилбертом, изготовившим копию, и не знаете о существовании самой копии, а также не имели контактов с Коллином Дюрантом, я даю вам освобождение от явки завтра в суд, где будет слушаться дело по обвинению Максин Линдсей. Я согласен отозвать повестку, направленную вам, и разрешаю покинуть юрисдикцию суда».

Надеюсь, здесь все упомянуто, Олни? Я бы хотел, чтобы вы показали это Холлистеру.

– Я думаю, с этим все в порядке и нет нужды показывать кому бы то ни было. И я хочу извиниться перед вами, мистер Мейсон, я немного погорячился. Думаю… я, ну… придал этому слишком большое значение.

– Все в порядке, – успокоил его Мейсон. – А ты, Делла, сделай, пожалуйста, внизу приписку, под которой подпишется мистер Олни и подтвердит, что факты, упомянутые нами в письме, верны и ни один из них ему не известен.

Потом, немного подумав, Мейсон добавил:

– Все в порядке. Оставь место для подписи мистера Олни, а внизу напечатай: «Отто Олни». Думаю, это все. Письмо готово?

– Одну минуту, – сказала Делла Стрит, с любопытством наблюдая за лицом Мейсона и ожидая условного сигнала.

Адвокат с совершенно непроницаемым лицом кивнул:

– Заканчивай, Делла.

Делла перевела взгляд на Олни.

Мейсон, достав портсигар, спросил:

– Не хотите закурить, мистер Олни?

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, поеду. У меня много дел. А мне надо еще подписать письмо. Я оставлю его у себя на всякий случай, если возникнут проблемы по поводу моей неявки в суд.

– Да, вам придется подождать. Всего несколько минут. Вы уверены, что вам не надо проконсультироваться с Холлистером?

Олни посмотрел на часы, начал что-то говорить, потом передумал, откинулся на спинку стула и сказал:

– Нет нужды беспокоить Холлистера. Я сам управлюсь. Конечно, все это явилось для меня шоком. Я очень высоко ценю эту работу Филиппа Фети и поручил Рэнкину приобрести что-нибудь еще, естественно за разумную цену. Я говорю вам это конфиденциально, мистер Мейсон, это не для прессы.

– Понимаю.

– Я помешан на Филиппе Фети, – признался Олни. – Я бы и за сто тысяч не расстался с этой своей картиной и готов отдать до тридцати тысяч за любую другую.

– А этот Горинг Гилберт – личность. У него замечательные способности. Он сделал потрясающую копию с вашего Филиппа Фети, – начал Мейсон.

– Если позволите, я бы хотел поправить вас, мистер Мейсон. Это не копия, это подделка.

– А не кажется ли вам, что очень сложно сделать такую подделку по памяти?

– Да, вынужден согласиться. Однако, я думаю, есть известные фотографии этой картины. В конце концов, у нее до меня было два владельца.

– Согласен, но, безусловно, чтобы сделать такую копию, нужно большое мастерство, неважно, как она делалась.

– Да, я согласен с вами.

Делла Стрит принесла письмо.

Мейсон взглянул на нее, передал Олни и сказал:

– Подпишите здесь, пожалуйста, мистер Олни.

Олни подписал.

– Я думаю, Делла, что для того, чтобы удовлетворить суд, было бы хорошо привести мистера Олни к присяге. Просто поднимите руку и поклянитесь, что факты, упомянутые в письме, верны, мистер Олни, Делла Стрит – нотариус.

– Одну минуту, – возразил Олни. – Вы ничего не говорили о присяге.

– Это всего лишь формальность, – настаивал Мейсон. – Делла поставит здесь свою подпись, а вы, мистер Олни, только поднимете правую руку.

– Я не буду ничего подписывать под присягой, не проконсультировавшись со своим адвокатом.

– А какая разница между заявлением мне и заявлением под присягой?

– Вам прекрасно известна эта разница.

– Так это утверждение верно? – спросил Мейсон.

– Я уже сказал вам, мистер Мейсон. В данный момент я не уверен, что понимаю вашу позицию, да если бы и понимал, то не уверен, что одобрил бы ее.

– Ну, раз не одобряете, значит, и не понимаете. А кстати, я все пытаюсь выяснить, откуда у Дюранта взялись стодолларовые банкноты. Вам известно, что получить такое количество стодолларовых купюр нигде, кроме банка, невозможно.

– Согласен, – сказал Олни, устало глядя на Мейсона.

– Послушайте, Олни, сейчас вы дадите мне аффидевит, и я представлю его завтра в суде. Вы напишете, что ничего не знаете об этом, что не давали Дюранту никаких денег, что…

– Кто сказал, что я не давал ему денег? – внезапно спросил Олни.

– Ну как же, вы сами написали в письме, что не имели с ним никаких отношений!

– Ну, это не… Ну, я не… Хорошо, я мог дать ему эти деньги взаймы.

– Это в самом деле так?

– Это как раз тот вопрос, который мне бы не хотелось обсуждать в данный момент, мистер Мейсон.

– Ну тогда, Олни, я приношу извинения. Если вы дали ему деньги стодолларовыми банкнотами, то вам придется завтра явиться в суд.

– Подождите, Мейсон. Вы же говорили, что мне не надо идти в суд.

– При том условии, что вы ничего не знали об этом деле и не имели никаких деловых отношений с Дюрантом, – сказал Мейсон.

Дверь открылась, и в комнату ввалился лейтенант Трэгг.

– Ну вот, Перри, вы велели мне прийти, и я здесь. Правда, для этого пришлось кое-где нарушить правила движения, прибегнуть к помощи сирены и проскочить на красный свет, тем не менее я здесь.

– Прекрасно. Лейтенант Трэгг, вы знакомы с мистером Олни?

– Да, я знаю его.

– Олни только что сказал мне, что одолжил Дюранту некоторое количество денег в виде стодолларовых банкнотов. Так сколько денег вы ему одолжили, мистер Олни?

– Подождите, подождите. Что это такое? Я не собираюсь здесь подвергаться перекрестному допросу, и, более того, ничего подобного я вам не говорил.

– Я совершенно определенно понял, что вы одолжили Дюранту несколько стодолларовых, – возразил Мейсон.

– Я сказал, что мог бы. Мог бы выплатить аванс или оплатить чек.

– Так сделали вы это или нет? – спросил Мейсон, посмотрев на Трэгга.

– На самом деле мне… мне было жаль парня, и именно по этой причине я был в совершенном изумлении, когда узнал, что он подверг сомнению подлинность моего Филиппа Фети. Это самая ценная картина в моей коллекции.

– Тогда можно мне узнать, сколько денег вы периодически давали ему и когда?

– Нельзя, – отрезал Олни. – Чем больше я наблюдаю за вами, мистер Мейсон, тем больше осознаю, что допустил ошибку, доверившись вам и явившись сюда без адвоката. Я намерен вызвать его сюда и…

– Одну минуту, – прервал его лейтенант Трэгг. – Если вы не хотите говорить об этом мистеру Мейсону, тогда скажите мне. При осмотре тела Дюранта у него было найдено десять тысяч долларов или около того. Итак, сколько из этих денег к нему попало от вас?

– А кто сказал, что хоть что-то из этой суммы попало к нему от меня?

– Никто, – ответил Трэгг. – Я спрашиваю об этом вас. Будьте внимательны при ответе, Олни. Это дело об убийстве.

– Вы не имеете права держать меня здесь и придираться ко мне.

– Я не придираюсь, я расследую дело об убийстве и задаю вам вопрос. Вас никто сюда не загонял, вы пришли сами.

– Ну хорошо, ваш вопрос таков, что я не намерен отвечать на него. Не потому, что мне есть что скрывать, но у меня сейчас сложные деловые отношения, и поэтому я ничего не могу предпринять без адвоката.

– Тогда вам лучше позвонить адвокату и попросить его приехать сюда, – вмешался Мейсон. – Это за вас может сделать мисс Стрит. Делла, позвони, пожалуйста, мистеру Холлистеру и скажи, что он нужен здесь мистеру Олни…