Кембрийский период (Часть 1 — полностью, часть 2 — главы 1–5) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - Страница 74

— И дёготь, — Немайн провела тыльной стороной руки по лбу, за ней потянулась грязная полоска, — и паклю, и верёвки. Которыми я сейчас и пахну. Ну, ещё дождём. И в этом правда: чем больше в вещи души, тем больше ей нужно ухода. Ну-ка, поставьте мою красавицу на ноги…

Красавица, к удивлению Анны, была гоночной колесницей. Пока до неё не добралась сида. А вот чем стала теперь… Корпус, переплетенные ивовые прутья, покрыла толстая бычья кожа и схватили железные полосы. И длиннее стал раза в два. Колёса тоже сверкали не успевшей потускнеть железной обивкой. Но места внутри не прибавилось. Зато появились два сиденья — спиной к спине, перед задним — деревянная рама с крюком.

Внутрь немедленно залез Тристан — колесница странно покачнулась одним корпусом, колёса стояли ровно. Мальчишка между тем по-очереди попрыгал на сиденьях, колесница при этом недовольно, как живая, поскрипывала.

— Тебя выдерживает, — подвела итог Немайн, — а если Харальда с Эгилем? Вдвоём? И, похоже, мы пожалели смазки.

Викинги осторожно забрались в кузов, замерли, не дыша. Вокруг суетилась сида, выглядящая в рабочей рясе сущей замарашкой, теребила.

— Поелозите. Бортики попинайте. Вы же не хотите, чтобы это вот развалилось подо мной в бою?

Не хотели. Совсем. И чтобы колесница развалилась здесь, сейчас и с ними внутри — тоже. Потому елозили очень осторожно. А осторожность в исполнении двухметроворостых верзил иной раз выглядит весьма забавно. Анна не устояла.

— Хотите, я вам венки из яблоневых веток совью? — предложила, — Или из веток сливы? Можно даже с плодами. Уже спелыми и красивыми. И сколько ж их уродилось в этом году! Как и должно быть, судя по всему…

Норманны не удивились. Ученица богини непременно должна быть чуток не в себе. А если не чуток, так и тем лучше: будет правильнее понимать богов. Те-то совсем непредсказуемые. Немхэйн ещё ничего. Почти понятная. К примеру, повозка ей и правда, нужна. Лезть со сломанной рукой в военное седло — глупо. А пристраиваться в женской посадке — самоубийство. Кто её вообще придумал? Колени чуть врозь, пятки под задницу — и балансируй на лошадином хребте, храбрая амазонка… Пешком идти — хорошо, но задержит конных. Повозка — в самый раз. Но зачем неустойчивое сооружение на двух колёсах?

Тем более — изначально единственная ось колесницы была хорошо, прочно закреплена под кузовом, но сида заменила простое и надёжное крепление на мешанину палок и верёвок. А раз колесница при этом не развалилась, то и заклинаний. И вот теперь извольте-ка её пинать и раскачивать!

— Веночки — трогательно, — согласился скальд Харальд, — Человек — это дерево, и мир — это дерево… Но почему именно из яблони и сливы? Листья дубов и клёнов не менее красивы.

— Стоит ли портить деревья, приносящие пользу? — корабельный плотник Эгиль был настроен практичнее.

— Подойдут любые — из ветвей плодовых деревьев. Только такие одевают на предназначенных в жертву Неметоне. Обычно это девственницы или быки. Кем вам быть приятнее, выбирайте сами… Для простого привлечения внимания подойдут ветви ольхи…

— Анна! Легка на помине, мы как раз о тебе говорили!

Ведьма стоически перенесла ласковый напор. Прабабушке повезло с учителем-любовником. А ей досталось ласковое недоразумение. И ведь в первую секунду кажется, что вот сейчас, на виду у пяти десятков зрителей, посреди ипподрома… А вместо этого сида просто прижимается, как дитё к мамке, и мордочка становится такой сладкой и доверчивой, что на неё и сердиться ни за что невозможно. В том числе за перепачканную дегтем, салом и ещё невесть чем одежду.

Клирик окончательно убедился — мозги и тело работают враздрай. На что срабатывает "слезодавительный механизм", пока не понял. Тем не менее, установил, что и обниматься совершенно не обязательно. Достаточно прижаться к женскому телу. И извольте получить в кровь бочку гормонов общности.

— Не раздумала быть моей ученицей?

— Нет.

— Тогда будешь колесничей. Ходят слухи, несколько лет назад ты выиграла гонки. Это правда?

Очень вежливая правда. Не несколько, а, поди, все два десятка лет назад Анне последний раз довелось участвовать в гонках. Ещё девчонкой. Выиграла… А все проигравшие заявили, что молоденькая ведьма сглазила соперников прямо на трассе! Чуть камнями не побили. И приза не дали, наоборот, клан отступное платил. Чтоб замять скандал.

— Правда. А зачем тебе колесничая? С тобой и состязаться никто не будет. Какой смысл?

— Так речь-то не о гонках. Мы на фэйри идём охотиться. Учёная-сида есть, священник есть. Знахарка тоже нужна. Из меня лекарь, как из мэтра Амвросия — молотобоец. Целебный источник найти и вывести наружу — мой предел.

Анна вздохнула. Немайн, похоже, достигла в величии обыденности, и не понимала уже истинной природы могущества. Неужели поставить припарку больному — сила, большая, чем обеспечить панацеей тысячи — и на века?

— Что значит учёная сида?

— Хм. Которая знает… — Клирик не успел перечислить обязательные для хорошей сиды дисциплины.

— Ты же рождённая!

— И хорошо.

— Как же ты можешь Знать? Тебе в лучшем случае мать рассказывала.

— Именно поэтому и учёная, а не просто знающая, — Клирику это очень надоело: ляпнешь сакраментальность, и, не успеешь оглянуться, как под ногами вместо земли хрустит тонкий лёд! И он поспешил оборвать непонятную и неприятную тему:

— Знакомься, Анна, это «Пантера». Знакомься, «Пантера», это Анна. Вылезайте, воины. Сейчас мы испытаем колесницу на ходу. А пока подготовят упряжку, я коротко опишу этот новейший образец.

А потом его понесло. Залился соловьём, словно сдавая объект заказчику.

— Сделать, конечно, нужно ещё многое. Борта, например, будут укреплены четырьмя щитами-павезами каждый, а щиты ещё не готовы. Но главное — вот. Рессоры, — Немайн похлопала по странной подвеске, — двойные, торсионные! Есть и проблема — каждое утро их нужно натягивать заново. А ночью или ослаблять, или, на случай чего, менять на другие. Иначе потеряют упругость.

Из-за всей этой профилактики он и назвал колесницу «Пантерой». Про себя ещё часто добавлял: модификация G. Поскольку у фашистов последней была модификация F. Немецкий танк отличался превосходной для своего времени гладкостью хода… пока держались узкие катки. У танков торсионы были стальные. У колесницы — из дерева и льняных верёвок. Решение подсказал Вегеций. Если верёвки и дерево прекрасно заменяли в баллистах стальной лук, то почему и в рессорах не заменить? А тип рессор, работающий на кручение, и есть торсион.