Сестры - Бут Пат - Страница 115

Предложения сыпались, как из пулемета, быстро и яростно, цены на картины Бингэма расцветали на волне оптимизма, возбуждения и удивления.

Фактически, не успев начаться, все завершилось. За тридцать самых невероятных минут в истории живописи сорок картин Билли Бингэма разошлись за баснословную сумму – в восемь миллионов долларов. Джули Беннет заработала четыре миллиона долларов чистыми и наблюдала, как бывший любовник оказывается по правую руку от Отца нашего Господа Всемогущего. По всему залу «Кристи» вокруг нее звучали аплодисменты. Прежде подобного здесь не случалось.

Единая толпа разделилась надвое: одна вокруг Билли Бингэма, другая окружала Ивэна Кестлера. Вокруг Джули не было никого. Хотя она и заработала кучу денег, ее считали проигравшей. Она пыталась уничтожить этих двоих, которые сейчас стали звездами первой величины в художественном мире, и в то время, когда непостоянные законодатели моды стремились примкнуть к новому художественному направлению, доказавшему свою перспективность, первое, что они сделали, презрительно отпихнули ногой женщину, стремившуюся их уничтожить. Разумеется, все могло обернуться иначе, но не обернулось, а это единственное, что имело значение.

Билли Бингэм почти физически ощущал, как мощь и слава струятся через него. Он даже представить себе не мог, насколько замечательны эти ощущения. Они лучше оргазма, лучше дикой радости творения. Пальцы, хватавшие его за рукава, голоса, выражавшие свой восторг, были подтверждением реальности происходящего. Лицо его сияло от сознания, что именно он являлся объектом поклонения, что именно его фигура, как стрела, вибрировала в самом центре мишени. Теперь ему никто не нужен. Даже Ивэн, сделавший возможным это чудо. В особенности Ивэн. Прощальный поцелуй на глазах у всех этих людей убедительно докажет, что он наконец добрался туда, куда мечтал.

Ивэн пробирался сквозь толпу. Он вернулся обратно в этот мир, он стал больше, гораздо значимее, чем раньше, и все присутствовавшие в зале понимали это. Ивэн продемонстрировал храбрость, веру и целенаправленность, о существовании которых артистический мир и не догадывался, и на победителе явственно проступали пятна победы. Но у Ивэна была и другая цель, другой приз. Билли Бингэм, самый известный художник в мире в настоящую минуту, сегодняшнюю ночь проведет с ним.

Он подошел к Билли сзади и вытянул руку, чтобы похлопать его по плечу и востребовать обещанное, получить сполна по мефистофелевскому договору.

Билли Бингэм резко повернулся и презрительно сбросил с плеча руку Ивэна.

– Убери от меня свои грязные руки! Слышишь? И никогда впредь ко мне не прикасайся! – прокричал Билли.

Ивэн отпрянул назад, а в толпе раздались удивленные возгласы. Это уж чересчур. У них и так было полно скандальной информации, а теперь еще и это.

Кестлер был публично унижен художником, чью репутацию он только что спас, и подобное поведение вызывало к жизни самые невероятные домыслы.

Оставив оторопевшего Кестлера приходить в чувство, Билли стал продираться сквозь возбужденную толпу к Джули Беннет.

Лицом к лицу они встали друг перед другом.

– Спасибо тебе, Джули. Спасибо от всего сердца.

Голос Билли дрожал от ненависти.

– Ты продемонстрировала миру мою гениальность. Теперь я хочу, чтобы ты узнала еще вот что. Каждый день, каждую минуту, всю оставшуюся жизнь я буду искать способы причинить тебе вред. И в один прекрасный день – я обещаю – я уничтожу тебя, как ты пыталась, но не смогла уничтожить меня.

Он пошел прочь, не обращая внимания на море зрителей, на толпу свидетелей этой сцены. Не обращая внимания также и на белые пятна, покрывшие обычно круглое и румяное лицо Джули Беннет.

Однако последнее слово осталось все-таки за ней.

– Ты просто глупый маленький мальчик, Билли Бингэм, – прошептала она. – Глупый мальчишка.

И когда он уходил, прокричала вдогонку:

– Ты уничтожишь меня? Только через мой труп!

25

Леонард Файэрстоун угодил в песчаную западню. Боб Хоуп прилип к пальме, а президент Форд промахнулся, подрезав мяч, и не попал на ударную площадку перед соседней лункой. Даниэль Гэлвин Третий семью простыми ударами послал шар в середину пятого зеленого поля на площадке для гольфа в «Альбатросе».

Образно говоря, события на площадке напоминали жизнь, прожитую Даниэлем Гэлвином до настоящего времени: нацеленность на достижение цели, видимая легкость и поступь победителя. В деловой Америке Даниэль Гэлвин относился к разряду мегазвезд, да и в других сферах тоже: член правления Лос-Анджелесского художественного музея, постоянный член элитарного и влиятельного Общественного комитета Лос-Анджелеса, член правления Художественного совета Музыкального центра, член совета директоров компании «Кока-Кола», Банка Америки, Генеральной телефонной компании Калифорнии.

Он уверенно направлялся к шару, повернулся к нему, как к собранию правления, с выражением апломба и либеральной помпезности. Взмахнул клюшкой. Замах получился несколько торопливым, кистевой удар пришелся под шар. Вращаясь, как детский волчок, шар взмыл высоко в бледно-голубое небо и, подхваченный ветром, долетев до семидесятипятифутовой отметки, видимо, устав от полета, камнем рухнул в безупречный песок бункера.

Удар был метафоричным для предсказания судьбы Даниэля Гэлвина, потому что сегодня он испытывал беспокойство.

Деньги давно не интересовали его. Их у него было более чем достаточно, и они доставляли немало хлопот: множество проблем по распоряжению ими, проблемы с налогами, слишком много домов, бесконечная вереница слуг, ожидающих указаний. Но власть – совершенно другое дело. От нее нельзя было устать, и он пока не встречал ни одного человека, которому ее хватало бы. Как приятно волнующее ощущение собственной значимости, уверенности в том, что твою команду «прыгай» выполнят, даже важные персоны подпрыгнут вместе со своими подчиненными.

В компании Эй-би-эс он обладал практически не ограниченной властью как председатель совета директоров и как крупнейший держатель акций. Поскольку это была телесеть, то его политическое влияние было огромным. Одно дело торговать шампунем в розницу, и совсем другое – давать вечерние информационные новости. Здесь много чего можно закрутить так же, как на поле для гольфа. Несомненно, вы даете факты. Но какие факты вы изберете для демонстрации, а о каких умолчите? Разумеется, деятельность в Эй-би-эс не занимала всего его времени. На то имелся заместитель. Но этот заместитель, подобно точно настроенному телепатическому приемнику, был выбран исключительно в силу его преданности Гэлвину Третьему. Поэтому он величественно вытягивался в струнку перед дверью Гэлвина, который не потерпел бы иного поведения.