Сестры - Бут Пат - Страница 98

Джейн обхватила его руками – руки ее дрожали, когда она, взявшись за ягодицы и бедра, сильные мускулы которых то напрягались, то расслаблялись, пыталась притянуть его к себе, не давая удаляться от себя.

Она приготовилась. Мощные руки все сильнее сдавливали голову, стержень таранивший ее рот, становился все более нетерпеливым. Она подняла глаза, чтобы видеть, как он приближается к концу путешествия. Голова запрокинута назад, губы разомкнуты, золотистые волосы взмокли от пота и от готовности к последнему мгновению. Как тебя зовут, прекрасный мастер? Есть ли у тебя имя, у тебя, кто проделывает все это с моими губами, ртом, горлом? Ты, который скоро разрядит все скопившееся желание, потребность и страсть, в рот незнакомки. Она закрыла глаза и постаралась представить себе то, что может лишь прочувствовать, но не сможет увидеть.

Низкий рокочущий стон зародился в глубине его горла. Скоро ее заполнит его вязкая сладость. Затем он застыл, и оба они знали, что означала эта остановка. То был конец перед началом.

Джейн удерживала его между губами так, что лишь небольшая часть находилась внутри. Перед ним, словно ковровая дорожка, расстилался язык – настороженно, страстно ожидая белокурого незнакомца, которому она по капризу судьбы отдала свое тело.

Она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, и затем оно низверглось на нее – великолепный пенящийся фонтан, наполнявший, насиловавший ее в любовной ванне, доставлявшей ей удовольствие, орошая ее восхитительными каплями сладострастия.

Он склонился над ней, изойдясь в оргазме. Он забыл о ней, его интересовал лишь рот, доставивший наслаждение, с готовностью принявший самый интимный изо всех мыслимых подарков. Поток продолжал изливаться, обильнее, чем можно было представить.

Наконец он вышел из нее. Джейн улыбнулась с признательностью страсти. Вытянув руку, она прикоснулась к органу, только что доставившему ей наслаждение – держа его в руках и удивляясь совершенному им действу. Теперь она узнала его. Нет, не по имени, не его семью или религию, а по чуду, очутившемуся у нее во рту, которое скоро распространится повсюду.

Теперь настала ее очередь. Пришло ее время.

Она внимательно следила за ним, прикасаясь к своему собственному телу. Ее руки мягко скользнули по грудям снизу вверх и начали освобождать их от плотно прилегавшей ткани, которая прикрывала, но не сковывала их. Обнаженная по пояс, она дозволила ему созерцать их, глаза его наполнились блаженством от вида чудесных сосков, геометрии ее тела. Вытянув руку, он хотел к ним прикоснуться и наклонил голову, чтобы высказать свое желание. Но Джейн отвела его руку в сторону. Она хотела, чтобы он смотрел до тех пор, пока глаза его не растают, разум не помутится, а сам он станет готов проделать еще раз то, что он только что проделал.

Он наблюдал, как она снимала розовое трико, опуская его вниз, минуя глубокую впадинку пупка, минуя плавный изгиб низа живота, к мягкому, пушистому полю влажного желания, его впечатляющая симметрия обрамляла розовое совершенство губ любви. Она оставила трико в покое чуть ниже источника любви, на верхней части ее гладких округлых бедер. Там, скомканное и пропитанное потом, оно застыло, словно восхитительная полоса, оттеняющая белокурый рай, нависший над ним.

Теперь Джейн опустила руку вниз и прикоснулась к себе. Все это время она наблюдала за его лицом. Указательный палец медленно прокрался через спутанные заросли к застенчивым воротам. Одну или две секунды он оставался там, неуверенный и, вероятно, раздумывая, затем мягко скользнул внутрь.

Сначала она посмотрела, как палец с наслаждением двигался внутри, а затем на него, улыбаясь, и увидела то, чего хотела добиться. Если такое возможно, то его член напрягся сильнее прежнего.

Пока палец Джейн погружался глубже, она наслаждалась выражением страсти, отражавшимся на лице любовника. Никогда прежде он не видел подобного тела, игравшего с собой, наслаждавшегося самим собой, любившего себя у него на глазах. Жеманно она извлекла палец из недр и, вытянув руку, провела по его губам, оросив их своей любовью, как он напоил ее своею.

Затем, повернувшись спиной, подставила ему задницу и без тени смущения начала поднимать ее вверх, пока она не прижалась к его напряженной плоти. Ягодицы толкнули его, а она распутно улыбнулась через плечо, без тени стыда, без гордости. Упершись обеими руками в стену кабинки, прижав упругую плоть к его разгоряченному члену, побуждая его проделать то, что он страстно хотел проделать. Тесное пространство было теперь насыщено запахами любви, неотъемлемыми спутниками вожделения и безрассудного восторга незнакомцев.

Сгибая колени, она наклонилась к нему, продолжая наблюдать через плечо. Но он хотел всего. Когда Джейн приседала, он приседал также, приседая позади нее в невообразимо тесном пространстве.

Он наклонился вперед с нежной осторожностью искушенного любовника. Сначала неуверенно губы его стали обследовать потайные места, нервничая, что прикоснутся к невидимому запретному центру, который может загасить страсть, затем они стали настойчивее, уступив наконец место нетерпеливому языку.

Почувствовав незнакомое ощущение, Джейн издала мягкий и низкий стон. Она не шевелилась. Нерешительному посягателю нужна свобода, чтобы осмотреться и преобразовать неизвестное в знакомое.

Длинный и твердый, он упивался ею. Ворочаясь внутри, язык его был силен и настойчив, она полностью раскрылась ему, а он старался доставить ей удовольствие. Джейн наслаждалась. Чувства переполняли ее через край. Метеоры экстаза вылетали из разных углов Солнечной системы, в которую превратилось ее тело: из трепещущих ягодиц, из увлажненных бедер, из осажденного центра ее мира. Теперь она наносила ответный удар – альянс о взаимном удовлетворении, заключенный с противником. Выгнув сильную спину и упершись обеими руками в трубу от сливного бака, она подалась назад, атакую наслаждавшийся ею рот.

Застигнутый врасплох внезапной и неожиданной мощной атакой, он с готовностью опрокинулся на спину, и охотник стал дичью. Теперь его рот оказался жертвой, а Джейн агрессором. Она опустила на него ягодицы, лишая его возможности дышать в изобилии влажности, изо всех сил пытаясь оставить заложником язык там, где он сам так безрассудно хотел оставаться. В этой войне они оба выигрывали. И, как всегда в любовной войне, этого им было мало.