Капкан для киллера – 2 - Карышев Валерий Михайлович - Страница 50

– Нетрудно было догадаться, с какой целью вы приехали и кто ты такой. Я тебя еще в самолете определила.

– А ты что, знала его? – спросил я.

– Может, и знала... – Лика улыбнулась. – Афины – город маленький, по крайней мере, что касается русскоязычного населения.

– И прекрасно! Давай рассказывай, что ты о нем знаешь.

– Нет, я тебе попозже расскажу. Поехали ко мне. Сейчас у меня нет настроения.

Вскоре мы вновь были у Лики в квартире.

Однако расслабиться, занявшись любовью с Ликой по полной программе, мне не удалось. Постоянно я вспоминал ее последние фразы. Какие-то люди приехали к Антону, о чем-то говорили, Лика знала его и что-то собирается мне сообщить, но не сегодня. Так что ночь получилась скомканной. В три часа я вернулся в гостиницу, сославшись на то, что мне нужно отдохнуть, так как завтра у меня очень важный день.

На следующий день ровно в одиннадцать часов я спустился в холл, где меня ждал Гойко Джурич. Он предложил мне сесть в машину.

– Да, кстати, – как бы между прочим спросил он, – у тебя есть какой-нибудь документ?

– Конечно, – я похлопал себя по карману, в котором лежали российский и заграничный паспорта.

– Отлично. Поехали в тюрьму!

Вскоре мы уже выехали за пределы Афин.

– А куда мы едем? – поинтересовался я.

– Это не тюрьма, – ответил Джурич, – а что-то типа следственного изолятора временного содержания при полицейском управлении. Он пока еще не арестован, а просто задержан. Кстати, у нас, коллега, в этом плане есть очень хорошая зацепка.

Вскоре мы подъехали к трехэтажному длинному зданию желтого цвета с декоративными решетками на окнах. Внешне нельзя было определить, что это тюрьма или следственный изолятор. Скорее, склад или офисное помещение, закрытое красивыми решетками от незаконного проникновения.

Подойдя к проходной, Джурич предъявил свои документы. Затем я показал свой российский паспорт. Охранник, стоящий в дверях, проверил документы, кивнул и нажал на кнопку. Металлические ворота плавно раскрылись.

Мы вошли в длинный коридор, затем свернули направо. Еще одна дверь, снова конвоир. Опять мы показали документы. Вскоре мы попали в большую комнату, разгороженную на две части то ли стеклом, то ли пластиком. Я догадался, что это была комната для свиданий. С одной стороны перегородки в маленьких кабинках сидели посетители, с другой стороны – арестованные или задержанные. У каждой кабинки находилась телефонная трубка. Это было средство для переговоров. У самого входа в комнату сидел полицейский с большой амбарной книгой.

Джурич подошел к нему и предъявил документы. Полицейский раскрыл их и стал записывать что-то в книгу. Затем он вопросительно взглянул на меня. Я понял, что мне тоже нужно показать свои документы. Я достал из кармана свой российский паспорт и передал его в руки полицейскому. Тот недоверчиво посмотрел на обложку паспорта и на меня. Конечно, можно было понять его недоверие. На обложке было написано: «СССР». Там был герб страны, которой давно уже не существовало.

Я пожал плечами. Гойко, уловив это, что-то объяснил на греческом языке. Наверное, он сказал, что мы до сих пор не поменяли паспорта на российские. Грек внимательно рассмотрел мой паспорт и записал данные, почему-то попросив назвать московский адрес. Я назвал его. Затем, не вернув мне документ, он показал рукой, что мы можем пройти.

Мы сели в свободную кабинку. Я увидел, что дежурный нажал на кнопку, поднял телефонную трубку и стал звонить кому-то, наверное, для вызова Максима.

Пока вели Максима, я осмотрел комнату. В ней, кроме нас, никого не было. Странно, подумал я, если мы попали во время свиданий, то в российских тюрьмах всегда очень много народу. Люди стоят в очереди на улице, чтобы попасть в эту комнату. Тут же – пустота.

Я вопросительно посмотрел на адвоката и спросил, почему никого нет.

– У нас нет проблемы с посещением, – ответил Джурич. – В любое время можно посещать арестованного, при этом не нужно спрашивать разрешения ни у следователя, ни у судьи. Таковы греческие законы.

– Это нормальные законы цивилизованного мира, – улыбнулся я. – У нас же все ограничено по времени и по числу.

Вскоре я увидел, как дверь открылась и в сопровождении полицейского появился Максим. Вид у него был неважный, усталый. Он подошел и слегка улыбнулся, жестом приветствуя меня. Затем, сев за столик, он взял телефонную трубку.

– Кто этот мужчина? – тут же спросил он.

– Это твой адвокат. Кстати, он говорит по-русски, – добавил я, предупредив, чтобы Максим обдумывал свои слова. – Так что у тебя случилось? Рассказывай.

Максим начал рассказ:

– Меня сначала развели на деньги, а потом подставили.

– Погоди, давай по порядку...

Но Максим перебил меня:

– Ты связался по тому телефону, что я тебе оставил?

– Да, конечно.

– Что тебе сказали?

– Чтобы я обязательно тебе помог. Вот, нанял адвоката. Я поддерживаю связь...

– Не надо называть имен, – предупредил меня Максим.

– Да, связь с этим человеком каждый день, он мне звонит или я ему.

Максим удивленно посмотрел на меня. Я понял его удивление.

– Но чаще он мне звонит, – добавил я, – на мобильный.

– Хорошо. Вот что со мной случилось. В тот день с киоскером-полицейским мы приехали в тюрьму. Тюремщик, с которым меня познакомили, стал уверять, что он знал нашего героя. – Максим специально не назвал фамилию. – С ним я и должен был встретиться. Естественно, эта встреча была не безвозмездна. Я дал ему пять тысяч долларов...

– Пять тысяч? – переспросил я.

– Немало, да? После этого они ввели меня, показали парня, вот в таких же условиях, как мы с вами сейчас сидим. Я смотрю – это совсем не он.

– Может быть, он как-то перевоплотился? – Я намекал на пластическую операцию.

– Да ладно, там близко ничего нет! Парень сидел за угон машины, тоже наш соотечественник. И никакого отношения к нашему герою он не имеет. Я, соответственно, сразу претензии к тюремщику. Даже не вытерпел, за грудки его схватил. Давай, говорю, деньги, что же ты меня обманываешь?

Вероятно, он сразу понял меня, сказал, что ошибка получилась, что его в последний момент перевели в другое место и что мы сейчас туда поедем. Дальше я ждал его у тюрьмы. К тому времени киоскер уже уехал. Я сижу в машине. Тюремщик закончил смену, вышел. Мы на моей машине поехали в сторону так называемой тюрьмы. Потом, когда уже подъехали, смотрю – колючая проволока, какие-то бараки, ангары, какие-то прожектора... Действительно, на зону похоже. Полицейский мне говорит: «Я тебя тут подожду, машину оставь и иди к проходной. Там тебе все расскажут». Я и пошел. Подхожу к проходной, называю себя, пытаюсь объясниться на английском... И тут меня задержали.

– Кто?

– Сначала американская военная полиция, я это на повязках прочел, а потом вызвали греков. Вот я и сижу теперь тут. Мне инкриминируют шпионаж. Это оказалась военная база. А я – русский шпион, – Максим развел руками, – незаконно пытавшийся проникнуть на нее. Короче, русский Джеймс Бонд...

– Да, подставили тебя классически! И денежки возвращать не надо...

– Да я его из-под земли достану!

– Сначала тебе нужно отсюда выйти. Хорошо, что мне делать дальше?

– Тебе нужно поддерживать связь с Москвой. Пусть они через свои каналы, через наших коллег постараются меня отсюда вытащить.

– Условия-то здесь нормальные?

– Да, это тебе не русская тюрьма.

– Ну что ж, говори со своим адвокатом и рассказывай все ему, а я пока подумаю. – И я передал трубку Джуричу. Он стал разговаривать с Максимом и что-то записывать.

У Максима мы пробыли почти два часа. Гойко записал все его показания. Я еще раз переговорил с ним.

– Скажи, Максим, – спросил я, – ты ничего не говорил полицейским о цели нашего приезда?

– Я ничего не говорил, но они обо всем знали.

– Как знали? – удивился я. Теперь мне было непонятно, почему же, если они знали, что истинная цель нашего приезда – собрать материал о Солонике, никаких вопросов по этому поводу они мне не задавали и легко проглотили легенду о том, что мы с Максимом познакомились в гостинице случайно?