Единственная наследница - Модиньяни Ева - Страница 57

– Тот самый, что строит дома в Милане? – спросила Мария, делая большие глаза.

Она много слышала об этом богатом и влиятельном человеке, когда разносила заказы клиенткам, но никогда не переступала порога его палаццо. Она вспомнила сплетни, которые ходили о нем в городе, о нем и мадам Лемонье. У нее в магазине и в тех домах, что она посещала, упоминали об их любовной связи, которая тянулась уже довольно давно.

– Именно тот самый, – ответила Элизабет Лемонье, которая, казалось, поняла мысли, теснившиеся в голове Марии, но не придала этому никакого значения. – В самом деле, это неплохая идея, – продолжала она, обдумывая все возможности своего проекта. – Позвони-ка мне завтра утром. – Она взяла карандаш из серебряной коробки и написала на листочке четыре цифры: 4715. – Это номер моего телефона, – объяснила она с улыбкой, протягивая Марии листочек. – Позвони после девяти, и я скажу тебе, в какой день и час ты сможешь явиться к синьору Больдрани.

Глава 5

А еще через день Мария стояла перед палаццо на Форо Бонапарте и оглядывала его, словно пытаясь предугадать, что ее ждет за этими стенами. Это был добротный особняк, не лишенный некоторой элегантности, но претендующий скорее на солидность и строгость, во вкусе ломбардской буржуазии.

В течение последних двух дней ветер спал и поднялся туман, такой густой и плотный, что вызывал головокружение. В Модене туман наводил на нее тоску, а здесь, в Милане, может быть, это был даже добрый знак в момент, когда она поступала экономкой к синьору Чезаре Больдрани. Экономкой вообще для нее уже было много, а экономкой в доме Больдрани – об этом она не смела и мечтать. «Жалованье, – сообщила ей Элизабет Лемонье по телефону, – двести лир в месяц». Много больше, чем она ожидала.

Плечо затекло, и только тут она вспомнила, что держит в руке тяжелый фибровый чемодан, в котором лежали ее личные вещи. Еще раз она мысленно оглядела себя и в общем-то осталась довольна. На ней было коричневое пальто, отороченное дешевым мехом, и простые туфли на низком каблуке. Но кожаный пояс подчеркивал изящество талии, а крой платья – бюст и округлость бедер. Длинные стройные ноги делали ее похожей на девушку с обложки журнала. Так что, даже несмотря на ужасное пальто, она выглядела совсем неплохо.

Мария переступила порог подъезда и остановилась перед швейцарской, откуда тянуло запахом супа, который как-то не соответствовал солидности дома. Она отметила это вскользь про себя, чтобы не забыть и заняться этим.

– Чего вы желаете? – остановил ее швейцар в ливрее. Он был высок, представителен и чем-то похож на большую овчарку, сознающую, что она при исполнении служебных обязанностей. Доступ в палаццо зависел от этого цербера, которому вменялось в обязанность безошибочно определять посетителей.

– Я новая экономка дома Больдрани. – Представляя верительные грамоты, Мария позаботилась о том, чтобы подчеркнуть свою роль. – Синьор Больдрани ждет меня, – добавила она слегка надменно.

Ливрея и должность, которую он исполнял, сообщали привычную важность швейцару.

– В глубине двора направо. Служебная лестница, – едва шевеля губами, бросил он.

«Теперь или никогда», – подумала Мария и решила сразу же отстаивать свои позиции.

– Наверное, вы меня не так поняли, – возразила она с достоинством. – Я экономка, а не судомойка. – И почти властно добавила: – Когда синьор вызовет вас для какого-то поручения, вы воспользуетесь служебной лестницей. А я экономка. Я одна имею право пользоваться господской лестницей.

Элизабет Лемонье сообщила ей все основные правила, и она, как всегда, не пропустила ни слова. Поэтому сейчас Мария лишь повернулась на каблуках и стала подниматься по широкой и светлой мраморной лестнице, не давая швейцару даже опомниться.

Ее ждали. Марию встретил невысокого роста пожилой мужчина в затрапезной зеленой с черным ливрее. У него были седые волосы, большие голубые глаза и забавный нос картошкой с легкими красными прожилками. На вид он казался человеком мягким и приветливым.

– Вы синьора Мария, не так ли? – зачастил он быстрой скороговоркой, прежде чем она успела сказать хоть слово. – Дайте ваш чемодан, – заботливо добавил он. – Тяжелый, а? Добро пожаловать. Проходите, располагайтесь. Мы ждали вас. – Он поставил чемодан на пол и помог ей снять пальто. Сердечная приветливость и тепло, исходившие от этого человека, сразу вызвали у Марии симпатию к нему.

– Я Амброджино, – представился он мимоходом. – С тех пор как сестра синьора Больдрани заболела, за всем в этом доме приглядываю я. – Он крутился вокруг нее, как добрый дух, и чем больше она на него смотрела, тем больше он казался похожим на какого-то сказочного гнома из тех, что неустанно творят добрые дела. – Сестру синьора Чезаре зовут Джузеппина. Пойдемте, пойдемте со мной в кухню, – пригласил он, снова взяв чемодан. – Я сварил кофе, выпейте немного, согрейтесь. Потом я провожу вас к синьору Чезаре. А пока вы будете пить кофе, я введу вас в курс того, что вы должны знать.

Потому что, видите ли, – продолжал он, понизив голос, – синьор Чезаре – человек очень немногословный. Он мне всегда говорит так: «Амброджино, молчи вдвое, а говори вполовину». Когда он сам говорит «да» или «нет», это значит, что сказано уже много. Но он очень хороший человек. Справедливый и чистосердечный. Увидите, синьора Мария, у нас вам будет хорошо.

Кухня была огромная, но не очень уютная, возможно, из-за пожелтевших стен, которые придавали ей некоторую запущенность, такую же, впрочем, в какой находился весь дом. Мария сразу почувствовала, что здесь не хватает умелой женской руки, того особого уюта, который может придать дому лишь хорошая хозяйка. На большой плите дымились кастрюли разной величины, а на белом мраморном с серыми прожилками столе были приготовлены две чашечки для кофе, сахарница и молочник.

– Наверное, мне надо сразу же пойти представиться синьору, – забеспокоилась Мария, – нехорошо заставлять его ждать. – Две вещи, которым научила ее мать и которые она усвоила на всю жизнь, были пунктуальность и привычка не оставлять еду на тарелке.

– Синьор Чезаре сейчас разговаривает по телефону, – объяснил Амброджино, почти вынуждая ее сесть. – Каждое утро с восьми до десяти он на телефоне. Дом и контора, контора и дом. Никогда не теряет времени даром. И всегда, будь то в конторе или дома, всегда работает. Так что, синьора Мария, будьте спокойны. Пока он освободится, у нас еще добрый час. А тем временем вы должны осмотреть дом. Ах, какая красота!..

– Дома богатых синьоров всегда красивы, – заметила Мария, которая по первому впечатлению ожидала гораздо большего. Она видела дома с более роскошной обстановкой, а в палаццо великого Больдрани ее поразили разве что внушительность самого здания и важность швейцара. – Все богатые дома красивые, – повторила она задумчиво.

– Вы меня не так поняли, синьора Мария, – засмеялся Амброджино, – я говорю не о доме, а о вас. Вы красивая. Мне вспомнилась моя бедная жена. Она была не такая статная, как вы, но тоже очень красивая. Уже много лет, как она умерла, – вздохнул он, – а я вот старик. Вы знаете, сколько мне лет?

– Пятьдесят, – преуменьшила Мария, которая чувствовала себя весело в обществе этого старого говоруна.

– Вы хотите мне польстить, – пошутил он, показывая, однако, что ему приятен комплимент. – Увы, больше, гораздо больше.

Висевший рядом с буфетом колокольчик задребезжал, и красная лампочка загорелась на панели под ним.

– Это синьорина Джузеппина, – сказал Амброджино, взглянув на сигнал. – Пойду посмотрю, что ей нужно.

– Могу я познакомиться с ней? – спросила Мария, которой хотелось встретиться хотя бы с одним из хозяев дома, где ей предстояло работать.

– Нет, синьора Мария, – ответил слуга, – это надлежит сделать синьору Чезаре. «Амброджино, – сказал он мне, – пусть моя сестра не знает, что я нанял помощницу для нее. Я сам постараюсь объяснить ей все». Видите ли, у синьорины Джузеппины больное сердце, и она не может больше присматривать за домом. Но она все равно беспокоится, переживает за все. Такой уж у нее характер, у синьорины Джузеппины. Вы ее узнаете. Но с такой болезнью она недолго проживет. Бедняжка! – с искренним огорчением покачал он головой. – Ну, да вы скоро с ней познакомитесь. С вашего разрешения я сейчас пойду к ней.