Патруль времени (сборник) - Андерсон Пол Уильям - Страница 68

Вы, конечно, уже догадались, как ко мне попали чертежи машины времени. Совершенно верно: однажды, несколько месяцев назад, я проснулся утром и обнаружил на тумбочке у кровати записи, нацарапанные моим собственным почерком (этой писаниной я занимался, когда впервые послал себя в прошлое). Таким образом, я воспользовался уже готовыми чертежами. Поэтому, сдается мне, на самом-то деле не я один изобрел эту машину — по правде говоря, мы придумали ее всей компанией. Само по себе это не так уж важно, мистер Пол, только ведь выходит, что я далеко не гений-самоучка, и поэтому мне в моем нынешнем положении срочно требуется помощь.

Видите ли, беда в том, что, как я упомянул выше, у машины пока не отлажена шкала временных перемещений, и всякий раз, возвращаясь в настоящее, я попадаю не в истинно настоящее время, а отклоняюсь от него в ту или иную сторону на несколько секунд или минут. Поэтому теперь, когда я забрасываю себя в будущее, я вечно нос к носу сталкиваюсь с самим собой, а когда кидаюсь назад, пытаясь попасть в точно намеченное время, только еще больше осложняю обстановку. То же происходит, когда я посылаю себя в прошлое: я неизменно натыкаюсь на своего двойника.

Дело кончилось тем, что я постоянно встречаюсь с самим собой, и чем больше стараюсь исправить дело, тем больше его запутываю. Теперь, мистер Пол, мне просто боязно прыгать туда-сюда во времени.

Чтобы не утомлять Вас дольше, мистер Пол, скажу: сейчас в этой квартире нас уже около трехсот (300), каждый, как идиот, носится со своей собственной машиной времени, и всем в равной степени не везет. Что до меня, то я уже отчаялся исправить положение и прекратил все попытки, но остальные для этого еще не созрели… Чтобы прийти к такому решению, нужно испытать все на собственной шкуре, а пока нас становится все больше. К примеру, сейчас нас уже набралось 310 (триста десять) человек, и в последние несколько минут я мог бы воспользоваться пишущей машинкой пятидесяти (50) своих двойников, дружно потеющих над письмами с просьбой о помощи.

По всем статьям, мистер Пол, нас вот-вот отсюда выселят за перенаселенность. Вдобавок у нас уже не осталось ни крошки съестного, а о теснотище и говорить не приходится. Когда же кто-либо из нас отправляется за провизией, из этого ни разу ничего не выходит… Впрочем, все равно это бы нас не спасло, потому что, когда заварилась эта каша, у меня в кармане было ровнехонько два (2) цента, а чтобы прокормить только десятерых из нас, нас должно быть по крайней мере несколько тысяч — надеюсь, Вы понимаете почему.

Вот в какое положение попал я, Уильям Койн. Спрашивается, как мне (нам) быть? Нам позарез нужно как можно быстрее сколотить на этой машине капитал, а между тем мы намертво застряли во временном поле. Каким же образом мы сумеем это провернуть? Мы только и делаем, что встречаемся друг с другом, приходится до одури каждому объяснять все заново, и каждый из нас уже на пределе. Пожалуйста, если Вы не сможете сами этого сделать, будьте так добры, попросите одного из Ваших авторов написать обо мне (нас) рассказ и поскорей выслать нам деньги. Очень уж нам всем тут худо.

С надеждой

УИЛЬЯМ КОЙН

Перевод с английского С. Васильевой.

РОБИН СКОТТ

ТРЕТИЙ ВАРИАНТ [25]

В то утро перед отправлением Джонатан Берк задержался в сроей конторе при Нью-Чикагской галерее, чтобы ознакомиться с новыми приобретениями разведки времени из Колорадской пещеры и продиктовать несколько писем в диктофон. Попыхивая сигаретой, он ожидал, пока аппарат выдаст исправленные копии, просмотрел их, подписал и передал секретарю, чтобы тот отправил их по назначению, после чего вышел из коридора Галереи к станции междугородных экспрессов. Здесь он показал контролеру сертификат стерильности и разрешение на свободное передвижение и оставил отпечатки пальцев на пластиковом диске с обычным чувством раздражения, которое вызывали у него все эти процедуры бесконечных проверок. Подобно всем рациональным людям своего времени, он признавал необходимость контроля за ростом населения, за передвижением отдельных лиц и т. д., и все же все это его злило. Он видел слишком много других эпох и других цивилизаций, и ему было трудно подчиняться всякого рода проверкам и ограничениям.

Пока экспресс, пересекая кольцевые дороги по среднему скоростному уровню, мчался к промежуточной станции в Цицеро, чтобы оттуда сделать двадцатиминутный рывок к Сент-Луису, Берк расслабился и под влиянием ускорения глубоко погрузился в мягкое кресло. От проблемы, которая мучила его с утра, мучила каждое утро — и каждый день и вечер вот уже несколько месяцев, — больше нельзя было просто отмахнуться. Сейчас, на время избавившись от всех отвлекающих дел, которые до сих пор принимал как спасение, он должен был наконец взглянуть правде в глаза. С выражением горечи на лице и с отвращением к самому себе за недостаток умственной дисциплины Берк вздохнул, закинул руки за крупную, почти квадратную голову и, уставившись невидящим взглядом в закругленный потолок кабины, снова начал беспокойный внутренний диалог.

„Какого черта, Берк! Выбор достаточно прост. Даже очень прост. Перед тобой два — пересчитай по пальцам! — два выбора. А: ты принимаешь пост помощника директора Галереи и больше не участвуешь в разведках времени; Б: ты отказываешься от директорства и предпочитаешь вести разведки во времени. Как видишь, выбор прост. Если ты останавливаешься на первом варианте, тебя не трясет, как паршивого пса, всякий раз, когда ты подхватываешь какой-нибудь немыслимый вирус, о котором в твое время никто и не слышал; в тебя не стреляют из луков мавры XVI столетия и ты не попадаешь в переплет между враждующими партиями в итальянских войнах XVIII века; тебе не приходится полгода мерзнуть в ледяном баварском подвале, чтобы собрать хоть какое-то подобие действующего антигравитатора даже без помощи паяльника; ты не чувствуешь себя постаревшим на полгода или даже на целый год каждый раз, когда возвращаешься после часовой работы.

Но этого мало. В первом случае ты сидишь в покое и уюте, и пусть с маврами сражается какой-нибудь другой йеху; ты получаешь солидную прибавку к окладу и статус класса II; у тебя появляется возможность управлять музеем, как это давно уже следовало бы делать; ты можешь встретить приятную девушку и заключить с ней временный контракт, а может быть, даже получить генетическое разрешение и жениться! Как было бы хорошо иметь своих детишек, а ведь ты не становишься моложе, Берк. Ты стареешь, Берк, и стареешь быстро.

Это первый вариант.

Вариант второй. Ты продолжаешь разведки времени. Ты болеешь. Тебя пытаются убить. Ты все время кочуешь. И вскоре ты уже не чувствуешь себя дома даже в своем времени, потому что перемещаешься в десятки других эпох. Ты перекатиполе. Да, все это так, зато ты свободен. Ты один из шестнадцати человек — самым тщательным образом отобранных и прошедших самую интенсивную тренировку среди всех людей на Земле, — ты из группы разведчиков времени. Ты работаешь в невероятных условиях, и ты страдаешь. А что получаешь взамен? В отдельные отрезки жизни — когда ты находишься вне своего времени, вдали от своей цивилизации — ты живешь свободно, без всяких проверок. Пусть ненадолго, но ты становишься самим собой.

Да, Берк, решение простое. А или Б.

И не какие-нибудь А и Б. А именно эти А или Б“.

Экспресс миновал Сент-Луис и устремился на юг, к Кейро. До пункта назначения Берка оставалось около пяти минут.

Ускорение прекратилось. Берк выпрямился в кресле и невидящим взглядом уставился на свое отражение в двери кабины. Чем больше он бился над этой нелегкой проблемой, тем злее и пронзительнее становились его серые, широко расставленные глаза под черными кустистыми бровями. Он испытывал растущий бессмысленный гнев. И больше всего злила не сама необходимость выбора, а то, что, избирая один вариант, он должен был полностью отказаться от другого. Он хотел получить пост помощника директора, очень хотел, но одна мысль, что тогда придется раз и навсегда забыть о путешествиях во времени, была ему почти физически невыносима. „Почему человек не может заниматься и тем и другим? — думал он с бессмысленным раздражением. — Почему человек должен отказываться от одного любимого дела ради другого любимого дела?“.

25

Пер. изд.: Scott R. Third Alternative: Analog, № 1, March 1964. Conde Nast Publs., N. Y. c Перевод на русский язык, «Мир», 1985.