Сборник рассказов и повестей - Лукина Любовь Александровна - Страница 144

— Ищет… — хрипло, стонуще выдохнул он. Всхлипнул и продолжал чуть ли не мечтательно: — Обшарит все — и вернется… Влезет в окошко, пойдет вдоль стеночки… Сначала плечо нашарит…

Лицо его исказилось, как будто он уже терпел предстоящую муку.

— Замолчи, — с содроганием попросил спящий.

Тот, что напротив, дышал прерывисто и часто. Глаза блуждали. Потом вдруг спохватился и уставился снова.

— Ну, ладно… — выдохнул он. — Нашарит — заорешь да проснешься. А если не тебя сначала? Если меня? — Он вгляделся еще раз и заговорил почти спокойно, чуть ли не торжествующе: — Ведь ты же, сволочь такая, пальцем не пошевелишь! Будешь ведь сидеть и смотреть, как она меня тут… пластает…

С каждым словом он говорил все уверенней и уверенней. Потом презрительно сложил губы и принялся рассматривать спящего с брезгливым пониманием.

— Вспоминай-вспоминай… — приказал он скрипучим мерзким голосом. — Придушил, небось, или до петли довел, а?… Ну, давай-давай, колись, чего уж там, все свои…

— Ничего не помню, — в отчаянии признался спящий. — Ничего… Послушай! — не выдержав, взмолился он. — Если что-нибудь знаешь — скажи!.. Кто она? Почему снится?…

После этих слов незнакомец, кажется, опять испугался.

— А я тут при чем? — буркнул он, отводя глаза. — Я что, наяву был, что ли? Да я, кроме этого сна, вообще ничего не видел… "Врет! — в смятении думал спящий. — Знает — и молчит… Да кто же он такой, в конце-то концов?…"

— Ненавижу, — процедил сидящий напротив. — И тебя, и ее, и сон этот… твой! Не-на-вижу…

— Да ладно тебе… — пробормотал спящий. — Может, она вообще не вернется… Погоди-ка!.. — Он подозрительно взглянул на незнакомца. — Я проснусь, а ты куда денешься?

— Не твое дело! — ощерился тот.

— Ну вот видишь, — сказал спящий с облегчением. — Давай уж посидим лучше, подождем…

Он оборвал фразу, не договорив. За окном вновь мерно хрустел гравий — все громче и явственней. Теперь уже ошибки быть не могло: обыскав округу, слепая возвращалась — шла ощупью вдоль стены, с каждым шагом приближаясь к низкому незастекленному окну. Спящий рванулся, почувствовал, что бесполезно, и все-таки рванулся вновь.

Странно, но незнакомец молчал, отчаянного крика: "Проснись!.. Да проснись-же!.." — так и не последовало.

— Не могу… — прохрипел спящий. — Не могу проснуться…

Но тут он взглянул в глаза незнакомцу — и все понял.

— Гад! — услышал он свой собственный вопль. — Так это, значит, твой сон? Твой! А не мой!..

Затравленно на него глядя, незнакомец вжимался спиной в тесаный камень.

— Сволочь, ах, сволочь!.. Но тут наконец дошло, что это-то как раз не главное. А главное то, что шаги все ближе и ближе, и если она нашарит его первым…

— Слушай, проснись!.. — взвыл тот, кто все это время считал себя спящим. — Ну не будь же ты скотиной!.. Проснись! Идет ведь, слышишь?…

Сидящий напротив лишь сильнее вдавился в стену и судорожно затряс головой.

— Почему?!

Лицо незнакомца дрогнуло, губы расползлись, обнажая жалкий оскал.

— А наяву еще хуже… — упавшим голосом объяснил он.

Гравий скрипел уже совсем рядом.

.