Сборник рассказов и повестей - Лукина Любовь Александровна - Страница 165

— Смотрите! — вскрикнула вдруг Оксана. К счастью, достаточно тихо.

Артем выпрямился и взглянул в указанном направлении. На краю леска мелькнула человеческая фигурка. Потом еще раз. Неизвестный был облачен в синие шорты и белую тенниску.

— Это он?!

— Нет, — помолчав, сказал Артем. — Это я. Да вы не волнуйтесь — я здесь часто бываю…

Оксана всмотрелась, но расстояние было слишком велико — черт лица не различить.

— А поближе подойти можно?

— Не стоит, — сказал Артем. — "Мини-хрон"-то у нас один на двоих. Отойдете шагов на пятнадцать — и окажетесь…

— …в вашем кабинете?

— Именно. — Артем улыбнулся — и вдруг обнаружилось, что не такой уж он бука. Кажется, в первой половине тринадцатого столетия ему было куда спокойнее, нежели в современности.

Они сели на плед. Артем достал штопор и открыл первую бутылку. Вино оказалось хорошее, такое положено смаковать, но корреспонденточка оглушила стакан залпом. Необходимо было прийти в себя.

— Так! — решительно сказала она, тряхнув головой. — Короче! Давайте к делу. Как вы его собираетесь перехватывать?

Артем с задумчивым видом завертывал в лаваш зелень и сыр.

— Завтрак грузинского крестьянина, — сообщил он. — Рекомендую… Перехватывать?.. Да бог с ним! Куда он денется? Погуляет-погуляет — и сам придет…

— То есть как погуляет?! Он же за это время… — Оксана осеклась и еще раз оглядела безлюдные окрестности. — Позвольте!.. — страшным шепотом произнесла она. — А где же… — Округлила глаза — и вдруг расхохоталась. — Нет, но я-то, главное, жду, когда битва начнется! А она, значит, все-таки там — в мае 1223-го?..

Артем внимательно взглянул на корреспондентку и счел необходимым наполнить стаканы.

— В мае 1223-го — та же картина, — скорбно сообщил он.

Смех оборвался.

— Не понимаю…

— Что ж тут непонятного? Оба летописца ошиблись…

— То есть там тоже пусто?!

— Да не то чтобы пусто, — сказал Артем. — Скорее людно. Сотрудника нашего с лопатой — видела? Вот он там уже третий год со своим хронопуталом разбирается — и все конца-края не видно…

— Но ведь была же она, эта битва на Калке!.. — испуганно выдохнула Оксана.

— Наверное, была…

— Где? Когда?

— Ищем, — утешил Артем, протягивая ей стакан.

Вскоре они уже окончательно перешли на «ты».

— Поняла теперь, почему нас так финансируют? — с горечью говорил Артем. — От нас же толку никакого! Что мы охраняем? Кому оно нужно — то, что было на самом деле? Государству? До фонаря это государству! До высокой синей лампочки! Ему идеологию подавай, легенду… Твое здоровье!

Чокнулись, пригубили.

— Но все равно ведь на прошлое посягают… — в растерянности сказала Оксана. — Значит, есть что охранять…

— Хронопуталы-то? — Артем пренебрежительно скривился. — Да брось ты! Случая еще не было, чтобы кто-то из них попал туда, куда хотел. Ты пойми: они же не историю — они учебник истории хотят изменить… Чувствуешь разницу? И никак не возьмут в толк, придурки, что учебники не в прошлом, а в настоящем исправляют…

— Но ведь исторические документы…

— Оксанка! Документы людьми пишутся! Так что главные хронопуталы, если честно, это как раз историки с летописцами… Кстати, о хронопуталах… Пора бы ему показаться, соколу ясному… — Артем аккуратно поставил стакан на плед и, приподнявшись, окинул округу пристальным оком. — Ага, вижу… — ворчливо известил он через некоторое время. — Все в порядке: заметил нас, идет сюда… А разоделся-то, разоделся! Чистый ансамбль песни и пляски…

Оксана вскочила и уставилась в ту сторону, куда глядел Артем.

Человек, поднимавшийся по склону, был и впрямь одет в духе народных самодеятельных коллективов: алая шелковая рубаха, перехваченная по талии шнуром с кистями, синие (тоже шелковые) портки вправлены в короткие сапожки. В руках почему-то гусли. Под Бояна, что ли, косил? Непонятно…

Очумело озираясь, хронопутало брело к вершине холма. Оксана уже различала, что лицо у злоумышленника длинное, изможденное (не иначе — от трехчасового пешего блуждания по окрестностям), русая гривка едва закрывает уши, а узкий подбородок, кажется, усажен редкой белесой щетиной. Неказист. И все же сквозило в его облике что-то трогательно-беспомощное.

Злоумышленник остановился в десятке шагов от расстеленного пледа, воззрившись на неизвестно откуда взявшихся здесь современников. Видно было, что еще немного — и бедняга тронется рассудком.

— Татар не видели? — с отчаянием спросил он.

Артем помотал головой.

— А наших?..

— Вы подсаживайтесь, — с сочувствием на него глядя, сказала Оксана. Выпейте, успокойтесь. А я вам сейчас все объясню…