Знать как знать. Практическая философия суфийской традиции. - Шах Идрис - Страница 68

68

Суфии критикуют

Вопрос:Мы привыкли представлять духовных людей мягкими и скромными. Тем не менее я слышал, что суфии часто и довольно резко критикуют людей, заявляющих, будто те суфии. Говорят, что эти духовные люди также бранят тех, кто не является суфиями, за претенциозность, позу и различные поступки, причем делают это таким образом, чтобы выставить критикуемых полными идиотами в глазах окружающих. Каково традиционное обоснование такого поведения? Вел ли себя так кто-нибудь из великих классических учителей-суфиев?

Ответ: Предположим, теолог или священник, последователь доктрины, согласно которой что-то является добром, а что-то злом, встречается с человеком, совершающим осуждаемые доктриной злые поступки и избегающим провозглашаемого ею добра. Вероятнее всего, этот священник заклеймит увиденное, независимо от того, убеждали ли его быть мягким или нет. Это все, что можно сказать о так называемых духовных людях.

Если тому, чьи принципы основаны не на знании, а на убежденности в правильном и неправильном, позволительно говорить или действовать в столь резкой манере, разве тот, кто предположительно обладает знанием объективного добра и зла, не имеет права вынести свое суждение?

Приведенный аргумент использовался для объяснения резкого поведения суфиев как в прошлом, так и в наши дни.

Джами был одним из тех, кто в подобных случаях отличался особой резкостью. Почитайте Руми, и вы также встретите немало прямых выражений. А если вы, например, заглянете в семьдесят третью беседу великого Абдул Кадира Гиланского в книге «Футух ал Гхаиб» («Откровения Невидимого»), то найдете заявление, гласящее, что, поскольку суфий способен непосредственно воспринять ложь в человеке, он вынужден осудить такого мужчину или женщину. Гилани идет еще дальше и утверждает, что недовольство подобным поведением суфия высказывает, как правило, тот, кто сам чувствует себя виновным и, боясь суфийского противодействия своей ложной личности, пытается таким образом нейтрализовать усилия суфия.

Стало быть, принимая упомянутое поведение суфия, наблюдатель служит собственному благу.

Что делает Мастер

Вопрос:Как следует рассматривать роль суфийского руководителя по отношению к ученику? Является ли руководитель источником передаваемого знания или он служит для искателя проводником к местам или переживаниям, которых иначе не достичь?

Ответ: Шейх Ибрагим Газур Илахи прекрасно сформулировал ответ на подобный вопрос, сказав в своем произведении «Иршадат», что процесс обучения подобен путешествию. Учитель, говорит он, следует по Пути и хорошо знает этот Путь. Затем, вместе с любым и каждым учеником, начинает Путь сначала. Это как если бы начать рисовать круг с определенной точки и, описав полную окружность, закончить в точке, уже являющейся частью круга.

Действия шейха, учителя, подобны также работе зерна, которое становится растением, давая рождение другому зерну, повторяющему в свою очередь тот же цикл.

В этом — смысл Пути, путешествия и тому подобного.

Именно из-за того, что ученик невежественен, а учитель обладает точным восприятием (что является основной его способностью, соответствующей нуждам ученика), взаимоотношения первого и последнего должны быть абсолютно подчинены необходимости.

Мастер Гариб Наваз (Моинуддин Хасан Чишти из Аджми-ра) подчеркивает:

«Помните, что бы руководитель ни приказывал делать или осуществлять своему ученику, это совершается для блага последнего».

Вы и я

Вопрос:Почему, согласно утверждению такого классического произведения, как «Дхия ал Кулуб» («Сияние сердец»), люди в учебных группах должны быть особым образом подобраны, а не взяты наугад?

Ответ: Люди должны быть сгармонизированны, иначе каждый будет проходить через одинаковые переживания в одно и то же время — в результате они просто научатся подражать друг другу и получится механическая, а не органическая группа.

Здесь все зависит от того, как люди видят себя и других. Есть сказочка о Стране Дураков, иллюстрирующая это, — в ней рассказывается, что происходит с двумя людьми, каждый из которых думает только о себе.

Двое жителей Страны Дураков идут по дороге, и вдруг один из них поднимает с земли осколок зеркала. Он смотрится в него и отворачивается, содрогнувшись. Другой дурень забирает зеркало у товарища, тоже смотрится в него и удивленно восклицает: «Что с тобой? Ведь там же я!» «Слава тебе, Господи, — отвечает его спутник, — а я было подумал, что это я!»

Фактически, в данном случае мы имеем дело с одним из тех предметов, которые наилучшим образом подходят под утверждение: это так, потому что по-другому быть не может. Если мнение авторитетного суфийского автора по этому вопросу известно, то зачем спрашивать. Если вы продолжаете недоумевать, ваш вопрос не о суфизме.

Приведу пословицу, указывающую на то, что подобные вещи должны согласовываться с возможностями: «Ты молишь о дожде, но ветер дует с севера».

Вопрос полезности

Вопрос:Что получается, когда люди, так сказать, хватаются за суфийские упражнения, которые нужно выполнять только при наличии специальных обстоятельств, и механически повторяют их в надежде на какой-то положительный результат?

Ответ: Люди действительно могут подобрать себе какие-либо упражнения, и многие так и поступают. Затем они могут начать пользоваться своей находкой, что и делают. Я постоянно встречаю людей, которые выполняют суфийские упражнения под руководством тех, кто не имеет суфийского статуса, а также вижу, как некоторые занимаются упражнениями по книгам. Вероятнее всего, произойдет следующее: с этими людьми вообще ничего не произойдет. Хотя, конечно, остается риск, что они могут заболеть, как бывает при любых злоупотреблениях.

Вот история об этом, взятая из цикла о Насреддине.

Однажды Насреддин и его жена стирали белье на берегу реки.

Откуда ни возьмись, налетел черный дрозд, схватил в клюв мыло и был таков.

«Он украл наше мыло!» — воскликнула жена муллы.

«Очень плохо, что он не сможет им воспользоваться, — сказал Насреддин, — его одежды больше наших нуждаются в стирке».

Гусиные лапы

Вопрос: Я читал, как часто древние суфии успешно сажали в галошу ученых, отягощенных ограниченными идеями и узко-мыслием. Я пытался подражать в этом суфиям, но чаще всего ученые одерживали верх надо мной. Должен ли человек спорить с педантами?

Ответ: Если вы так же ограничены, как они, то нет. Возможно, вы не слышали, что приключилось однажды с муллой Насреддином.

Некий ученый, на глазах у Насреддина, разглагольствовал перед одним суфием.

Внезапно суфий сказал:

«Всем известно, что у ученых — гусиные лапы».

Буквалист пришел в такую ярость, что тут же разодрал на себе туфли, крича:

«Это только доказывает, как ты глуп. Вот, посмотрите, вовсе у меня и не гусиные лапы!»

Все засмеялись, ведь ученый позволил себе стать жертвой манипуляции, вынудившей его принять абсурдный вызов.

Какое-то время спустя Насреддин, слушая другого ученого, вспомнил выходку суфия:

«У всех ученых гусиные лапы», — заорал мулла.

Ученый просто сошел с кафедры и ударом кулака вырубил Насреддина.

Достоверность

Вопрос: Я не испытал упомянутых вами состояний и не получил авторитетного доказательства, что таковые вообще существуют, и потому никак не могу принять ваших утверждений, касающихся упомянутой темы. Могли бы. вы переубедить меня или предоставить доказательства?

Ответ: К счастью, я не должен делать ни того, ни другого.

Если вы требуете опыта без подготовки, которая только и делает его возможным, вы предотвращаете получение опыта. Почти все, что я мог бы сделать или сказать в этом случае, только усилит уже существующие у вас предубеждения.