Я научилась просто, мудро жить - Ахматова Анна Андреевна - Страница 32

32

А. Ахматова и Н. Гумилев с сыном Львом. 1915 г.

Она даже проводила мужа до Новгорода, где был расквартирован Уланский полк.

* * *Пустых небес прозрачное стекло,Большой тюрьмы белесое строеньеИ хода крестного торжественное пеньеНад Волховом, синеющим светло.Сентябрьский вихрь, листы с березы свеяв,Кричит и мечется среди ветвей,А город помнит о судьбе своей:Здесь Марфа правила и правил Аракчеев.Сентябрь 1914* * *Был он ревнивым, тревожным и нежным,Как Божие солнце, меня любил,А чтобы она не запела о прежнем,Он белую птицу мою убил.Промолвил, войдя на закате в светлицу:«Люби меня, смейся, пиши стихи!»И я закопала веселую птицуЗа круглым колодцем у старой ольхи.Ему обещала, что плакать не буду,Но каменным сделалось сердце мое,И кажется мне, что всегда и повсюдуУслышу я сладостный голос ее.Осень 1914* * *Божий Ангел, зимним утромТайно обручивший нас,С нашей жизни беспечальнойГлаз не сводит потемневших.Оттого мы любим небо,Тонкий воздух, свежий ветерИ чернеющие веткиЗа оградою чугунной.Оттого мы любим строгий,Многоводный, темный город,И разлуки наши любим,И часы недолгих встреч.Сентябрь 1914, ПетербургСлдат и его жена. 1914 г. Рис. Марка Шагала.* * *Земная слава как дым,Не этого я просила.Любовникам всем моимЯ счастие приносила.Один и сейчас живой,В свою подругу влюбленный,И бронзовым стал другойНа площади оснеженной.Зима 1914* * *Вечерний звон у стен монастыря,Как некий благовест самой природы…И бледный лик в померкнувшие водыСклоняет сизокрылая заря.Над дальним лугом белые челныНездешние сопровождают тени…Час горьких дум, о, час разуверенийПри свете возникающей луны! 1914Н. Гончарова. Град обреченный. 1914 г. Литография из серии «Мистические образы войны».* * *Покинув рощи родины священнойИ дом, где Муза Плача изнывала,Я тихая, веселая, жилаНа низком острове, который, словно плот,Остановился в пышной невской дельте.О, зимние таинственные дни,И милый труд, и легкая усталость,И розы в умывальном кувшине!Был переулок снежным и недлинным.И против двери к нам стеной алтарнойВоздвигнут храм Святой Екатерины.Как рано я из дома выходила,И часто по нетронутому снегуСвои следы вчерашние напрасноНа бледной, чистой пелене ища,И вдоль реки, где шхуны, как голубки,Друг к другу нежно, нежно прижимаясь,О сером взморье до весны тоскуют, —Я подходила к старому мосту.Там комната, похожая на клетку,Под самой крышей в грузном, шумном доме,Где он, как чиж, свистал перед мольбертомИ жаловался весело, и грустноО радости небывшей говорил.Как в зеркало, глядела я тревожноНа серый холст, и с каждою неделейВсе горше и страннее было сходствоМое с моим изображеньем новым.Теперь не знаю, где художник милый,С которым я из голубой мансардыЧерез окно на крышу выходилаИ по карнизу шла над смертной бездной,Чтоб видеть снег, Неву и облака, —Но чувствую, что Музы наши дружныБеспечной и пленительною дружбой,Как девушки, не знавшие любви.1914 – 1915* * *Не тайны и не печали,Не мудрой воли судьбы —Эти встречи всегда оставлялиВпечатление борьбы.Я, с утра угадав минуту,Когда ты ко мне войдешь,Ощущала в руках согнутыхСлабо колющую дрожь.И сухими пальцами мялаПеструю скатерть стола…Я тогда уже понимала,Как эта земля мала.1915

Пока Гумилев был жив, Анна Андреевна считала, что причина их вечного противоборства – психологическая несовместимость, помноженная на ее трудный характер. С годами она поняла, что «сокрытым двигателем» семейных конфликтов было ее стремление отстоять свою индивидуальность – не женскую, поэтическую

…Как я теперь думаю, весь мой протест в этом деле был инстинктивное желание сохранить себя, свой путь в искусстве, свою индивидуальность. Действитель поразительно, как девочка, 10 л находившаяся в непосредственной близости от такого властного человека и поэта (Гумилева. – А. М.), наложившего свою печать на несколько поколений молодых, ни на минуту не поддалась его влиянию.

Анна Ахматова, Из «Записных книжек»КОЛЫБЕЛЬНАЯДалеко в лесу огромном,Возле синих рек,Жил с детьми в избушке темнойБедный дровосек.Младший сын был ростом с пальчик, —Как тебя унять,Спи, мой тихий, спи, мой мальчик,Я дурная мать.Долетают редко вестиК нашему крыльцу.Подарили белый крестикТвоему отцу.Было горе, будет горе,Горю нет конца,Да хранит святой ЕгорийТвоего отца.1915, Царское Село