Я научилась просто, мудро жить - Ахматова Анна Андреевна - Страница 56

56

* * *И клялись они Серпом и Молотом[32]Перед твоим страдальческим концом:«За предательство мы платим золотом,А за песни платим мы свинцом».* * *О, знала ль я, когда в одежде белойВходила Муза в тесный мой приют,Что к лире, навсегда окаменелой,Мои живые руки припадут.О, знала ль я, когда неслась, играя,Моей любви последняя гроза,Что лучшему из юношей, рыдая,Закрою я орлиные глаза.О, знала ль я, когда, томясь успехом,Я искушала дивную судьбу,Что скоро люди беспощадным смехомОтветят на предсмертную мольбу.30 мая 1927КАВКАЗСКОЕЗдесь Пушкина изгнанье началосьИ Лермонтова кончилось изгнанье.Здесь горных трав легко благоуханье,И только раз мне видеть удалосьУ озера, в густой тени чинары,В тот предвечерний и жестокий час —Сияние неутоленных глазБессмертного любовника Тамары.Июль 1927, Кисловодск* * *Ты прости мне, что я плохо правлю,Плохо правлю, да светло живу,Память в песнях о себе оставлю,И тебе приснилась наяву.Ты прости, меня еще не зная,Что навеки с именем моим,Как с огнем веселым едкий дым,Сочеталась клевета глухая[33].23 августа 192?* * *Если плещется лунная жуть,Город весь в ядовитом растворе.Без малейшей надежды заснутьВижу я сквозь зеленую мутьИ не детство мое, и не море,И не бабочек брачный полетНад грядой белоснежных нарциссовВ тот какой-то шестнадцатый год…А застывший навек хороводНадмогильных твоих кипарисов.1 октября 1928, ЛенинградЭПИГРАММАЗдесь девушки прекраснейшие спорятЗа честь достаться в жены палачам.Здесь праведных пытают по ночамИ голодом неукротимых морят.1928

Петербург я начинаю помнить очень рано – в девяностых годах… Это Петербург дотрамвайный, лошадиный, коночный, грохочущий и скрежещущий, лодочный, завешанный с ног до головы вывесками, которые безжалостно скрывали архитектуру домов. Воспринимался он особенно свежо и остро после тихого и благоуханного Царского Села.

Анна Ахматова, Из «Записных книжек»* * *Тот город, мной любимый с детства,В его декабрьской тишинеМоим промотанным наследствомСегодня показался мне.Все, что само давалось в руки,Что было так легко отдать:Душевный жар, молений звукиИ первой песни благодать —Все унеслось прозрачным дымом,Истлело в глубине зеркал…И вот уж о невозвратимомСкрипач безносый заиграл.Но с любопытством иностранки,Плененной каждой новизной,Глядела я, как мчатся санки,И слушала язык родной.И дикой свежестью и силойМне счастье веяло в лицо,Как будто друг от века милыйВсходил со мною на крыльцо.1929, Царское Село* * *

О. М

Нет, гуртом гонимым по ЛенинкеЗа Кремлевским поводыремНе брести нам, грешным, вдвоем.Мы с тобой, конечно, пойдем,По Таганцевке, по Есенинке[34]Иль большим Маяковским путем…1930-е годыДВУСТИШИЕОт других мне хвала – что зола,От тебя и хула – похвала.Весна 1931* * *Привольем пахнет дикий мед,Пыль – солнечным лучом,Фиалкою – девичий рот,А золото – ничем.Водою пахнет резедаИ яблоком – любовь,Но мы узнали навсегда,Что кровью пахнет только кровь…И напрасно наместник РимаМыл руки перед всем народомПод зловещие крики черни;И шотландская королеваНапрасно с узких ладонейСтирала красные брызгиВ душном мраке царского дома…1934, ЛенинградНАДПИСЬ НА КНИГЕ

Что отдал – то твое.

Шота Руставели

Из-под каких развалин говорю,Из-под какого я кричу обвала,Как в негашеной извести горюПод сводами зловонного подвала.Пусть назовут безмолвною зимойИ вечные навек захлопнут двери,И все-таки узнают голос мойИ все-таки ему опять поверят.1930-е годы* * *Все ушли, и никто не вернулся,Только, верный обету любви,Мой последний, лишь ты оглянулся,Чтоб увидеть все небо в крови.Дом был проклят, и проклято дело,Тщетно песня звенела нежней,И глаза я поднять не посмелаПеред страшной судьбою моей.Осквернили пречистое слово,Растоптали священный глагол,Чтоб с сиделками тридцать седьмогоМыла я окровавленный пол.Разлучили с единственным сыном,В казематах пытали друзей,Окружили невидимым тыномКрепко слаженной слежки своей.Наградили меня немотою,На весь мир окаянно кляня,Окормили меня клеветою,Опоили отравой меняИ, до самого края доведши,Почему-то оставили там.Любо мне, городской сумасшедшей,По предсмертным бродить площадям.1930-е годывернуться

32

Николай Пунин, возглавлявший в Русском музее отдел Современного искусства, занимался также организацией зарубежных выставок, так что Анна Андреевна была вполне осведомлена о популярности декоративных и недекоративных сюжетов на тему: Серп и Молот.

вернуться

33

Вполне вероятно, что это стихотворение связано с Павлом Николаевичем Лукницким. В 1925—1928 гг. он быва лу Анны Андреевны чуть ли не ежедневно, в период работы над биографией Гумилева, и часто сокрушался о том, что ее имя окружено «глухой» и завистливой «клеветой» (примеч. составителя).

вернуться

34

По Таганцевке – инспирированный ЧК антисоветский заговор, который якобы возглавлял профессор В. П. Таганцев. По этому делу как его «участник» проходил и Николай Гумилев и был приговорен к расстрелу. По Есенинке – путь, по которому самовольно ушли из жизни сначала Есенин, затем Маяковский и Марина Цветаева. Был и другой выход – пойти по Ленинке, за кремлевским поводырем, как это сделали Алексей Толстой и Максим Горький (примеч. составителя).