Легенда Кносского лабиринта - Ширанкова Светлана - Страница 14

— Послушай, я очень устал. Сначала ты взваливаешь на меня свои проблемы по устройству личной жизни, потом из-за собственного легкомыслия подставляешь шею любовника Танатосу, потом на основании нелепых слухов бросаешься дурацкими обвинениями и посудой. Если считаешь, будто сможешь справиться сама — я ничуть не огорчусь, честно. Только учти, что отец уже пытался убить Тесея. Из-за тебя. И наверняка попытается снова — особенно после того, как ему доложат о сегодняшних событиях.

Округлившийся ротик. Подбородок слегка дрожит. Зевс Всемогущий, если она опять начнет рыдать — сбегу. Все равно куда, лишь бы подальше от этих… Эротом стукнутых. Говорят, он стреляет в сердце из маленького лука? В нашем случае, несомненно, воспользовались дубиной и били по голове. Поднявшись с земли, делаю шаг к выходу из закутка, но Ариадна, вовремя спохватившись, обнимает мои колени, перекрывая пути к отступлению.

— Астерий, прости… я не знаю, что на меня нашло. Умоляю, не сердись. Я сделаю все, как ты скажешь, только помоги!

Через некоторое время мне все же удалось вырваться из цепких ручек, взяв с сестренки клятву не приближаться к трезенцу до начала состязаний ближе чем на сотню шагов и еще тридцать три раза пообещав заботиться о нем, как родная мать. Правда, в моем случае такое обещание выглядит скорее тонкой издевкой.

Вернувшись к себе, первым делом допрашиваю охрану. Да, гостя привели. Нет, к нему больше никто не заходил. Да, он интересовался, когда вернется хозяин. Нет, уйти не пытался и вообще вел себя тихо. От души надеясь, что на сегодня метание кувшинов закончено, я открываю дверь и вхожу. Тесей стоит у стены, разглядывая обстановку. Я ухмыляюсь про себя, чувствуя не совсем уместную гордость — наверняка герой думал, будто у меня тут кромешная темень, духота, капает с потолка, бегают крысы… и теперь с удивлением косится на окна, через которые в комнату проникает солнечный свет. Подожди, ты еще купальню не видел! Вода из горного ручья по специальному желобу льется прямо в мозаичный бассейн — или в чан, стоящий на жаровне, если хочешь горячую ванную. Кстати, гостя надо бы туда отвести — на лице до сих пор засохшая кровь. Интересно, виноват осколок или женские ногти? Я кашляю — и он, наконец, замечает мое присутствие:

— Радуйся, Астерий.

— Угу. Прямо сейчас и начну, если ты мне подскажешь, какое именно событие достойно моей радости.

— Послушай, я пытался ее успокоить, но мне не удалось. Честное слово, с чудовищами намного легче — им не нужно ничего объяснять, только драться.

Да что это с ним? Тихий, пришибленный, глаза в пол… В который раз за день пожимаю плечами:

— Именно поэтому предпочитаю быков людям. Я поговорил с Ариадной, и мне удалось убедить ее, что упражнения в метании кувшинов следует отложить, хотя бы до окончания состязаний. Пусть пока выберет себе другую мишень, но… есть в тебе нечто привлекательное, надо признать.

Интересно, он в курсе, насколько смешно смотрятся круглые глаза на его физиономии?

— Т-ты о…

— Иногда мне тоже очень хочется в тебя чем-нибудь кинуть. Но у меня невероятное самообладание.

Опять молчит и смотрит в пол. Согласен, затейливый узор из темных и светлых полос дерева красив, но давно ли наш герой стал ценителем прекрасного?

— Она сказала, что нас считают… что мы… ну, вместе.

Тяжело вздыхаю — когда же этот день закончится?

— Нас считают любовниками — ты об этом? Послушай, по дворцу все время ходят самые дикие и невероятные сплетни. Ариадне пора бы научиться вести себя соответственно своему положению. Давай лучше я покажу тебе, где можно умыться.

Тесей кивает, но не двигается с места.

— Понимаешь, я… — боги, он покраснел! — У тебя тут только одно ложе, и я подумал…

— Тесей, я все больше убеждаюсь: героям думать вредно, — мой голос скрипит, как старое тележное колесо. Обида, усталость и непонятный жар высушили глотку. — Естественно, тут одно ложе, потому что ты будешь спать в соседней комнате. Откуда я знаю, вдруг ты храпишь во сне? И упаси тебя Аид сунуться ко мне ночью — сначала убью, потом разбираться буду.

Он краснеет еще сильнее, опускает длиннющие ресницы. Облегчение? Разочарование?! Мне одновременно хочется уйти, хлопнув дверью, и шагнуть поближе, взъерошить темные кудри. И тут в голове возникает шальная мысль, которую я выпускаю наружу, не успев обдумать.

— Есть предложение. Давай сбежим отсюда? — Недоуменный взгляд серых глаз вызывает странную щекотку в животе.

— Куда?

— К морю! — а почему бы и нет? В конце концов, я же все равно собирался. — Будем пить вино, купаться в бухте и пугать крабов.

Я слишком много пью в последнее время, но как прикажете справляться с этим хаосом на трезвую голову? Чужие губы расползаются в какой-то сумасшедшей улыбке, и она мне нравится — зеркало моей собственной, которую все равно никто не видит.

До укромной бухточки мы добираемся уже в полной темноте, хихикая, как недоросли, сбежавшие из палестры. Я осторожно спускаюсь по крутому склону, Тесей пробирается следом, но на середине пути все же падает и съезжает вниз, сбивая с ног и меня. Хорошо хоть амфору не расколотили. За ней, кстати, окончательно войдя в роль подростка, я лично лазил в кладовую, вместо того, чтобы послать слуг. Корзинка с едой, к счастью, менее чувствительна к ударам судьбы и выступающих древесных корней, иначе пришлось бы напиваться на голодный желудок. Мелкий песок, за день пропитавшийся солнцем, еще не успел остыть, и я падаю навзничь, раскинув руки, глядя в бесчисленные глаза звездного Аргуса. Я тоже — звездный, маленькая яркая точка на медном куполе неба, тщательно замазанная черной краской. Где мой Гермес-убийца с адамантовым серпом? Неужели потерялся в темноте? Шорох и звяканье заставляют слегка повернуть голову — Тесей пытается зажечь принесенный с собой светильник. Машу рукой, чтобы прекратил — скоро взойдет луна, и свет нам не понадобится. Кажется, понял — по крайней мере, перестал возиться и сел на песок рядом со мной. Мы долго молчали, и это было так хорошо, так правильно, что я непроизвольно поморщился, услышав его голос:

— А где же обещанные крабы? Или ты успел запугать их до такого состояния, что они уже не рискуют выходить на берег?

Хмыкаю и принимаю сидячее положение.

— Я, конечно, ужасен и могуч, но не настолько. А зачем тебе крабы? Не хватает компании?

Он улыбается, я в этом уверен, хотя почти ничего не вижу. Мы начинаем рыться в корзине, доставая кубки, лепешки, сыр, хотя чаще всего вместо еды под руку подворачиваются чужие пальцы. Потом пьем тягучее темное вино при свете огромной бледно-золотой луны, вальяжно занявшей свое законное место. Чуть заплетающимися языками рассказываем друг другу разные глупости, перемежая воспоминания невесть где услышанными байками.

— … а потом он вернулся домой из похода, а жена его встречает с младенцем на руках. Он кричит: «Это еще что такое?» А она: «Ах, меня посетил сам бог войны Арей Эниалий! Радуйся, муж мой, этот ребенок вырастет великим воином». «А почему у него нос точь-в-точь как у нашего соседа Эвриноха?» «Представляешь, дорогой, Арей выбрал именно его облик, чтобы провести со мной ночь». Эвринох потом месяца два боялся свой приметный нос из дома высунуть.