Непотопляемая Атлантида - Миронова Лариса Владимировна - Страница 38

«…И вознесется РУКА МОСКВЫ высока, богом дарованная… (коммент : при каких обстоятельствах?) …отныне и до скончания миру. Князь же великий Иван Данилович, даде (… неразборчиво) Петру митрополиту пасти церковь божию, престол господа бога и Спаса нашего Иисуса Христа дом всемогущия и живоначальныя святыя Троицы и пречистыя его матери. И поставлятся митрополитом московским, и всея России. И прославища вси жители господа бога нашего и Спаса нашего Иисуса Христа, и пречистую богоматерь владычицу нашу богородицу деву Марию и всех святых. И воздаша хвалу богу в троицы славивому, сотворише молебное пение. И оттоле назвася и прославися имя отца и сына и святаго духа. И ныне, и присно, и во веки веков. Аминь».

Заключительный коммент : Вот теперь и поговорим о том, что же на самом деле там было? Очевидно, совсем другая история – вставные новеллы о перевозчике, который потребовал перстень на весле, и легенда о собаке, нашедшей хозяина, явно из другой оперы. С какой стати так нагло вести себя перевозчику со своим государем, он же не уверен, что его потом не обвинят в убийстве князя, если тот погибнет, или – если князь спасется, обязательно задаст трепку негодяю, мало не покажется. А собака? Если она такая умная, почему вела врагов прямиком на хозяина, да и не покусала их, не порвала в клочья, когда те напали на её господина? Ни слова ведь о том, что случилось с перевозчиком и собакой. Княгиня Улита же, скорее всего, честная смелая женщина, она и есть мученица Улита, была замучена негодяями, но не стала их сообщницей по грязному делу – захвату Москвы прогреческой княжеской унией. Далее: Москва как раз и была тем самым первым Иерусалимом, разоренным Римом и переименованным, существовал и дальше как город, но вне статуса столицы и, конечно, лишенная оборонных сооружений – каменной стены (как, в свое время, лишили Японию права иметь своё войско). Потому так легко город и был взят и так быстро восстановлен после того, как ему был возвращен статус Иерусалима – главного русского порта, Святого града божия, однако теперь уже – типа Рима, на западный манер. И последнее замечание: Красные села = Красная Москва+Красная площадь – это не только красивая, но и воинственная, не сдавшаяся, ведь красный цвет – символ борьбы. Цветом часто называли города – Белый город – вокруг Красной площади. Белград – в Югославии и Белгород на Украине. Чернигов – Черный город. А Красноярск, Красная Пахра, Красногорск? А поговорка: «Не красна Москва углами, а красна пирогами». Это о чем? Не только же о бойницах и пирушках, думается.

Ну как вам наша история? А то ли ещё будет, когда мы и греческий текст вот так же перескажем!

ГЛАВА 10. 1 Историческая традиция письма. В ЧЁМ СУЩНОСТЬ ПИСЬМА и о чем рассказывают древние письмена

После искусства говорить, то есть иметь дар речи, искусство письма – самое могучее средство воздействия на людей. И даже более того: умение выражать себя письменно позволило человеку стать фактически бессмертным – обессмертив запечатленную в виде текста cвою мысль. Духовная жизнь человека, неиссякаемая чаша познания и чувства, таким образом, остается жить в веках – после физической смерти тела. Письмо – это жизнь памяти, неизбежная смерть забвения. Когда люди научились выражать свои мысли письменно? Непраздный вопрос. Вероятно, когда появилась в этом острая необходимость. Традиционное общество может существовать без письма – потому что все нужные сведения о жизни передаются в виде обычая, обычного права. Что же касается разнообразия текущей жизни людей, то эти её особенности прекрасно отражает и передает народное творчество, в том числе – и фольклор. Письменность появляется вместе с возникновением цивилизации – без неё цивилизация невозможна: надо вести учет всему и вся в быстро меняющейся жизни, надо считать и учитывать. Получил ли бы персональный компьютер столь широкое распространение в 21-м веке, если бы не эпидемия глобализации? Скорее всего – нет. Ведь PC были известны и внедрены в производство уже в начале 80-х. Приведение к единому знаменателю всего человечества потребовало появления и срочного внедрения в жизнь в самых широких масштабах нового средства обмена информацией, учета и контроля человека и его деятельности. Сам же по себе принцип компьютера, между прочим, был известен ещё в глубочайшей древности – как первый коллективный мозг нарождающегося живого мира. Аналогично этому, и письменность, как только в ней появилась широкая необходимость, тут же бодро распространилась в массы по всему лицу земли: практически по одной и той же общей схеме (алгоритму). Итак: «Верба волант, скрипта манент» (Сказанное улетает, написанное остаётся.) Этот феномен очень хорошо объясняет русское слово «открытие» – то есть мы открываем (показываем) то, что уже до того было, но до времени припрятывалось. Оно же – «изобретение» или «из-обретение» (потеряли, а потом вот набрели на потерю, или – вновь обрели). В английском языке «открытие» = «криэйтив» (т. е. создание заново). Это вам ответ на вопрос: кто был раньше – яйцо или курица. Однако есть нечто общее в этих обоих словах: удивительным образом они оба коррелируют со словом «сушесшедствие» – в смысле «ненормальность»: «изобрести» = «шизобрести», «криэйтив» = «крэйзитив». Так что с правами человека творческого в обеих частях света – как на Востоке, так и на Западе, в эпоху великих исторических открытий дела обстояли не ахти как – не видать им было отмены поправки сумасшедшего Веника как своих ушей. (Для одних, вероятно, по причине нахождения ушей на макушке: они жили в холодном климате, носили ушанки и завязывали уши морским узлом, а другие всё время их прижимали – возможно, от страха.) Заметим тут и ещё одну особенность письма: оно не только помогало двигать общество вперед и вверх, но и давало возможность облапошивать общество и уводить его в сторону – со столбовой исторической дороги: путем рутинной подделки древних текстов хотя бы (вставляя в них по ходу дела конъюнктурные соображения), и даже созданием заведомо весьма искусных фальшивок исторического толка – чтобы обеспечить идеологическое преимущество конъюнктурному списку определенных идей, что и способствовало движению как раз по нужной в тот конкретный исторический момент дороге прогресса. И тут мы давайте уж приоткроем завесу над одной из наших главных находок, мы её в своё время найдем в заключении этого сугубо фантастического текста (здесь дадим пока в виде резюме): то есть над доказательством того, что хомо сапиенс, этот ай-я-яй какой кошмарный тип, который, кстати, и ввел в массовый обиход письмо, заведет-таки (если ОМОН не остановит) неразумное человечество в исторический тупик, в печальную точку невозврата: ведь траектория движения культурно-исторического толка за последние 30–40 тыс. лет, (а это как раз тот период, которому соответствует полная и окончательная победа хомо сапиенс над всеми остальными видами древнего человека, которые развивались одновременно, находясь при этом на разных стадиях эволюционного процесса) представляет собой закрученную конусовидную спираль с катастрофически уменьшающимся, четко в геометрической прогрессии, радиусом. Последний виток, по моим домашним расчетам, должен будет закрутиться в точку через 4-10 лет. (ВНИМАНИЕ!!!!!! НЕ СПАТЬ!!!!!) Это и будет апофеозом эпохи хомо сапиенс. Да, этот прожорливый природный хам, четко заостренный на безразмарное потребление, хомо сапиенс, установивший диктат над всеми иными человеками, да, именно потому, что диктатор заострен на эгоизм, он уверенно ведет мировое сообщество – увы… к состоянию коллапса. Ну вот… Уже есть недовольные… Да погодите же рыдать и рвать последние волосы на макушке! Столь безрадостная негативная тенденция, будем надеяться, вполне преодолима: раз мы это УЖЕ понимаем, и наше понимание даже успели запечатлеть в нетленке (на сверхустойчивых сетевых носителях), значит – можем активно этому безрадостному безобразию противостоять: прозревший человек – вооруженный человек. Хотите поспорить? Даже не думайте об этом. Ух. Ну, наконец-то! Главное сказано. Вот теперь можно спокойно перевести дух – мы честно сформулировали нашу Стратегию, и с чистой совестью, бодро и пафосно, пойдём дальше, безжалостно оставляя на обочине исторических просёлковвсех тех, кто с нами не согласен или всё ещё пребывает в затянувшихся размышлизмах.