Дао - путь без пути. Том 2. Беседы по книге Ли-цзы - Раджниш Бхагаван Шри "Ошо" - Страница 88

Если вы расчлените поэзию, вы найдете предложения; если вы расчлените сложные предложения, вы найдете простые предложения; если вы расчлените простые предложения, вы найдете слова; если расчлените слова, останется алфавит. Но где же поэзия — поэзия, взволновавшая ваше сердце? Где же красота, тронувшая ваше существо, давшая вам крылья? Где это видение? В алфавите ничего этого нет.

Как исчезло все это? Ваш подход был в основном неправильным. Ваш подход был в основном разрушительным, насильственным. Вы расчленяли. Поэзия должна рассматриваться в целом. Она должна схватываться как целое. Если вы схватываете её как целое, то каждое слово вносит свой вклад; если вы не можете схватить её как целое, то слова не составляют её. Слова составляют только тело поэмы, но не её сердце. Да, сердце не может существовать без тела, но сердце — это не тело.

Человек, конечно, не может существовать без тела, но человек — это не просто тело. Человек — это нечто гораздо большее. Человек гораздо превосходнее. Человек гораздо выше. Он погружен в тело, живет в теле, но он — не само тело. Тело — это храм, и человек — Бог в нем. Да, если вы разрушите храм, Бог не будет иметь местопребывания; он исчезнет, испарится.

Так испарится и поэма. Поэма — это Бог, располагающийся в словах, в ритме, в смысле, в красоте.

Послушайте маленькое хайку Басё, величайшего мастера хайку. Это очень маленькое хайку, несколько слов.

В старинный пруд...

Когда я говорю эти слова, нужно представить себе картину, — хайку нужно представлять себе визуально. Это поэма-картинка. Только в наглядном представлении вы поймете.

В старинный пруд

Лягушка прыгает,

Шлеп.

Все. Представьте себе это, представьте своим внутренним зрением — старинный пруд, окруженный замшелыми скалами. Вы как будто, касаетесь их. Можете ощутить их покров. Очень старинный пруд. Сухие листья на воде, сухие листья по берегам. Старые сосны стоят на страже, благоухание, прохлада. Может быть утреннее солнце...

И лягушка. Она живая. Лягушка прыгает. В буквальном переводе с японского будет: лягушка-прыжок, не лягушка прыгает. Лягушка-прыжок. Лягушка и прыжок — это не две разные вещи, нельзя отделить лягушку от её прыжка. Она есть прыжок. Она есть в прыжке. Японский и китайские языки много глубже других языков. Но чтобы перевести правильно, мы должны сказать: «Лягушка прыгает», — как будто она делает что-то. Для лягушки прыжок — это не делание чего-либо, не действие. Это спонтанность.

Лягушка прыгает,

Шлеп.

Звук, волнение на поверхности старого озера — и тишина.

Если вы расчлените эту маленькую поэму — в ней всего одиннадцать слогов — что вы получите? Получите несколько слов. Расчлените слова и получите алфавит — лингвистические элементы. И весь смысл теряется. Все равно, как вы рассматриваете красивую картину и расчленяете её на цвета. Картина исчезает. Или если я даю вам красивый цветок лотоса, а вы расчленяете его на химические составляющие — цветок теряется.

Вот так наука разрушила весь смысл жизни. Если люди на Западе чувствуют, что жизнь бессмысленна, то это следствие их научных устремлений. Наука пыталась сделать жизнь более разумной — она сделала жизнь более разумной, но весь смысл жизни потерян.

Люди, не имевшие больших знаний о жизни, были гораздо более счастливыми. Для них сама жизнь имела больше смысла. Они не расчленяли лотос, они наслаждались лотосом. Они не беспокоились о составляющих, о химии, они не беспокоились о том, что такое красота, — они наслаждались ею, они были в ней, они поглощали её, они были поглощаемы ею. Они были настроены в лад с красотой, жизнью, существованием, и был смысл.

Теперь наука сделала все гораздо более разумным, она объяснила почти все, и через эти объяснения разрушается вся красота. Объяснение у вас в руках, но где же загадка жизни? Если пойти к биологу и спросить его о том, что такое любовь, он объяснит. Это нечто гормональное. Некоторые химические вещества идут по вашим венам, вашим артериям, по вашей крови, некоторые гормоны выделяются вашими железами — вот что такое любовь. Теперь расскажите матери, что её любовь к ребенку — это не что иное, как гормоны; расскажите женщине, влюбившейся в мужчину и готовой пожертвовать всей своей жизнью, готовой умереть, счастливой умереть ради этого человека, расскажите ей, что все это просто гормоны...

И вы не говорите неправды, вы совершенно правы, вы совершенно истинны, — но что-то упускается в вашей правде. Ваша правда мертва. Ваша правда касается наименьшего общего знаменателя. Все равно, как если бы вас спрашивали о лотосе, а вы говорили бы о грязи. Что такое лотос? Не что иное, как грязь, потому что он растет из грязи. Что такое любовь? Гормоны, потому что она происходит от действия гормонов.

Вот почему Фрейд свел всю любовь к сексуальности — то же самое он сделал с молитвой, то же самое — с Богом. Все становится сексуальным. В тот момент, когда молитва, любовь, Бог — все становится сексуальным, что-то теряется.

Даосский подход противоположен. Дао говорит, что прежде, чем объяснять вещь по её частям, прежде чем объяснять целое по его части, следует попытаться объяснить часть по целому.

Например, это хайку, которое я рассказал вам...

В старинный пруд

Лягушка-прыжок,

Шлеп.

Слово «лягушка» или слово «шлеп», звук «шлеп», могут существовать в тысяче и одном контексте. В каждом контексте слово будет иметь иной смысл, поскольку смысл зависит от контекста. «Шлеп» само по себе не несет смысла. Смысл определяется контекстом. В хайку Басе вы неожиданно узнаете его благодаря лягушке. Лягушка придает смысл этому «шлеп», старинный пруд придает смысл этому «шлеп». В различных контекстах это будет обозначать разные вещи. Контекст, целое, дает смысл части.

Старинный пруд... Слово «старинный» может использоваться тысячью и одним способом. Можно найти множество способов его применения. В каждом контексте оно будет иметь иное значение. Так что смысл не содержится в слове «старинный», смысл содержится в том целом, где используется это слово.

Это можно видеть во всей вашей жизни. Каждая вещь имеет смысл только благодаря тому, что является частью органического единства, которое больше её, выше её. Смысл исходит от более высокого, смысл исходит от большего. Смысл, конечно, исходит и от низкого, но низкое не является определяющим фактором. Посмотрите на другой подход. Если вы спросите ученого, он скажет, что лотос — это просто грязь; если вы спросите даоса, он скажет, что грязь — это лотос.

Различие потрясающее. Когда вы говорите, что лотос — это не что иное, как грязь, мерзкая грязь, вы разрушаете всю красоту. Тогда в ваших руках и в вашей душе остается только мерзкая грязь. Тогда вы остаетесь с отвратительной жизнью. Даосы говорят, что если лотос происходит из грязи, то грязь не может быть просто грязью, она должна быть носителем лотоса, потенциальной возможностью лотоса. Аромат цвет, красота лотоса должны быть спрятаны где-то в грязи. Так что не называйте её просто грязью — она несет в себе лотос, она — утроба лотоса. Поэтому даже грязь становится прекрасной. И вы начинаете отыскивать смысл и в грязи. Он где-то там — вы можете увидеть его, вы можете не увидеть, это зависит от вашей ясности, от ваших глаз. Но осуждение исчезнет.

Фрейд говорит, что вся любовь — это не что иное, как секс; даже любовь к Богу, даже любовь Миры к Кришне, любовь Ананды к Будде, любовь Марии Магдалины к Иисусу — не что иное, как сексуальность. Видите ли вы, как много красоты сразу разрушается одним ударом? Если вы спросите даоса, он скажет, что даже если человек идет заниматься сексом с проституткой, то и в этом есть что-то от молитвы, есть что-то божественное.