Можно помереть со смеху - Гарднер Эрл Стенли - Страница 30

– Ванда, где сейчас находится Ивонна?

Девушка торопливо отвела глаза.

– Где она? – повторил я.

– Я сама бы хотела знать это!

– Но где, по вашему мнению, она может быть?

– Я... Дональд, не знаю.

– Что сказал вам Велс?

– Сначала он вообще ничего не объяснил мне. Просто потребовал, чтобы я приехала сюда для срочной работы. И сказал, что я должна сыграть роль его жены.

– Он объяснил, для чего ему это нужно?

– Да.

– Что же он сказал вам?

– Это была длинная история, Дональд. Она была связана с его разводом в Мексике. Он открыл мне, что раньше был женат. Я к тому времени уже знала о его предыдущем браке от Ивонны. Мне он сказал, что его бывшая жена была настоящая сука, собака на сене, которая не давала ему развода, но вернуться к нему и жить с ним тоже не хотела. Она не разрешала их детям видеться со своим отцом и настраивала их против него. Тогда он послал документы и заявление о разводе в Мексику и по мексиканским законам сумел получить свидетельство о разводе. Конечно, эта бумага у нас ничего не стоит, но... ну, она лучше, чем ничего.

– Продолжайте. Что произошло потом?

– Потом он и Ивонна начали жить вместе.

– Почему ему понадобилось, чтобы вы сыграли роль его жены? Как он объяснил это?

– Он подозревал, что его первая жена собирается устроить ему какую-то неприятность. И ожидал почему-то, что эта женщина обратится в суд и ему, а также Ивонне будут вручены судебные повестки. Вместо Ивонны повестку получила бы я. Затем в надлежащее время, на суде, выяснилось бы, что судебный исполнитель вручил повестку не тому, кому надо. И суд бы не состоялся.

– Так оно и произошло?

– По существу, да.

– А где была Ивонна?

– Он сказал, что она где-то прячется от судебного исполнителя.

– Вы ему задавали какие-нибудь другие вопросы?

– Надо как следует знать Друрри Велса. Ему нельзя задавать вопросов, особенно если ты девушка, чьи заработки зависят от его прихоти.

– Ваши заработки зависят от его прихоти?

– В некоторой степени – да. Он один из совладельцев нашего агентства и, если захочет, может быть очень безжалостным. Одна из наших девушек... ну, с ней случилась не очень приятная история.

– Какая история?

– Он по каким-то причинам добился, чтобы агентство перестало давать ей работу. Она попыталась работать сама от себя, но он сделал так, что ее арестовали... ну и она все еще сидит.

– За что?

– Он донес в полицию, что она торгует наркотиками, у нее сделали обыск и нашли травку, хотя я точно знаю, что она не имела никаких дел с наркотиками.

– Но как он мог ожидать, что соседи не заметят подмены его жены?

– Поймите, Дональд, они только-только въехали в этот дом. Накануне вечером. По существу, никто из соседей Ивонны еще не видел. Или если видел, то только издалека и не общался с ней. Мы с Ивонной очень похожи внешне: у нас одинаковые фигуры, один и тот же вес, рыжие волосы. Я могу носить ее платья. Она может носить мои. Таким образом, я появилась в этом доме и начала изображать жену Друрри, но случилось так, что сюда сразу же нагрянули газетчики. Друрри не знал, что придумать, но потом позвонил Ивонне, и та предложила продолжать игру.

– Он позвонил Ивонне?

Ванда кивнула.

– Вы в этом уверены? – допытывался я. – Вы сами слышали их разговор?

– Да.

– И сами говорили с Ивонной?

– Нет. Но я слышала, как он говорил с ней.

– Когда это было?

– В тот же день, когда я приступила к исполнению роли его жены.

– Разговор с Ивонной проходил по телефону, установленному в доме?

– Да.

– Каков был характер разговора? Дружеский? Или...

– О, очень дружеский!

– А где Ивонна находится теперь?

– Все еще прячется от суда.

– Вы с Велсом очень спешно уехали из этого дома, не так ли?

– Да.

– Почему?

– Чтобы сбить с толку тех, кто искал Ивонну.

– Послушайте, Ванда, – сказал я. – Вы верите во всю эту сказку?

– Верила... в то время.

– А сейчас?

– Сейчас... Ну, не знаю. Было что-то странное в том, как он вскоре после того, как мы поселились на Фрост-Моур-роуд, отправил меня из дома, а потом велел снова туда приехать. Недавно я прочитала в газете, что он начал против вас, Дональд, и против вашего компаньона по детективному агентству судебное дело. Боюсь, что тут имеет место какая-то большая афера.

– Ну и что из этого следует?

– Тогда я впуталась в грязное дело, а я не хочу быть замешанной в аферу.

– Ванда, – сказал я, – посмотрите на меня.

Она повернула ко мне лицо и посмотрела на меня глазами, которые сразу же стали нежными и любящими.

– Вы нравитесь мне, Дональд, – сказала она с чувством.

– Ваше умение охмурить мужчину чертовски близко к совершенству. Но не пробуйте делать этого со мной. У нас нет для этого времени. Вам не приходило в голову, что речь может идти не об афере, а об убийстве?

Она вздрогнула, как от удара, и отвела глаза в сторону. Ответить на мой вопрос она не успела, потому что в этот момент дверь дома открылась и к машине подошел Селлерс. Но я, собственно говоря, и не нуждался в ее ответе.

Фрэнк открыл заднюю дверцу нашей машины и приказал:

– Выходите!

– Я? – спросила Ванда, удивленно подняв нарисованные брови.

– Вы оба, – уточнил Селлерс.

Мы вылезли из машины и пошли за ним к дому. Он распахнул входную дверь с такой уверенностью, будто входил в свое собственное жилище.

– Идите за мной, – приказал он и ввел нас в гостиную, где вместе с помощником шерифа со смущенным видом сидели супруги Бозвел.

– Вы знаете эту женщину? – обратился к ним Селлерс.

– Привет, – весело поздоровалась с бывшими соседями Ванда.

– Да. Это та самая женщина! – воскликнула Аманда.

– Посмотрите на нее внимательно, – потребовал Селлерс.

– Это она! – уверяла миссис Бозвел.

Селлерс внимательно посмотрел на ее мужа. Тот уверенным кивком подтвердил заявление жены.

Селлерс нахмурился, вытащил из кармана новую сигару, яростно перекусил ее и наконец сказал:

– Ну, на этот раз Шустрик оказался прав.

Я на это ничего не ответил.

Полицейские обменялись взглядами, и Селлерс обратился к хозяевам дома:

– Мы получили от вас всю информацию, в которой нуждались, спасибо. – И, повернувшись к нам, скомандовал: – Пошли!

Мы вернулись в автомобиль, и Селлерс, яростно нажав на педаль, рывком вывел машину в поток уличного движения.

– Куда мы едем? – спросил я.

– А как ты думаешь, куда? – со злостью огрызнулся Селлерс. – Отвезем шерифа обратно в Сан-Бернардино, и я поеду домой. В другой раз, когда у тебя случится просветление ума с галлюцинациями, путешествуй в одиночестве, а я не намерен...

– Ты вернешься домой с теми результатами, которые получил здесь, и тебя засмеют, – сказал я. – Поворачивай машину и веди ее в направлении Юкки...

– Это еще зачем? – прорычал он.

– А как ты думаешь, зачем? – переспросил я.

Минуты две мы продолжали ехать в молчании, потом машина замедлила ход и остановилась у тротуара. Селлерс повернул голову, посмотрел на меня, изучая в тусклом свете убывающего дня мое лицо и задумчиво жуя свою сигару. Помощник шерифа сидел не оборачиваясь, демонстрируя позицию невмешательства и полное безразличие ко мне и моим идеям.

Я сказал Селлерсу:

– Ты уже потратил на это дело столько времени, что, пожертвовав дополнительной парой часов, ровным счетом ничего не потеряешь, а вот выиграть можешь вполне.

Селлерс несколько мгновений обдумывал мои слова, потом посмотрел на шерифа и спросил у него:

– Что вы скажете на это, Джерри?

– Решайте сами, – отозвался тот.

Наш автомобиль медленно отъехал от тротуара и неожиданно развернулся в обратную сторону.

Селлерс, не поворачивая головы, бросил мне:

– Я еду туда, Шустрик, не потому, что верю в обоснованность твоих предположений, а потому, что не хочу оставлять тебе ни малейшей лазейки для уверток. На этот раз ты у меня не отвертишься.