Прокурор бросает вызов - Гарднер Эрл Стенли - Страница 36

— Дело не только в этом, — ответил Селби. — Если Стэплтону втемяшится, он может нам сильно подпортить политическую ситуацию в графстве. А так большую часть времени он соблюдает нейтралитет, делая вид, что он слишком важная птица, чтобы вникать в местные дрязги. После выборов очередной победитель сам приходит к нему на поклон.

— Насколько я понял, он хотел, чтобы ты ни во что не вмешивал имя Джорджа, так?

Селби утвердительно кивнул. Шериф пристально посмотрел ему в глаза.

— Дуг, а почему ты не уступил ему? Ты ведь все равно не собирался затевать шумихи из-за этой карточной игры.

— Какая разница, собирался — не собирался. У меня своя голова, и думать за себя я никому не позволю. Впрочем, сейчас эта мелкая стычка уже не имеет никакого значения.

— Каков твой следующий шаг? — спросил Брэндон.

— Я направлюсь к нему домой, чтобы вытащить его сына из постели и обвинить в совершении наезда на человека. Чтобы подтвердить это обвинение, я не обладаю ни крупицей доказательств — одними догадками. Это блеф. Он или сработает, или же я брошу последнюю лопату земли на свою политическую могилу.

Брэндон убрал ботинок с подножки, не спеша вернулся к своей машине, выключил фары и мотор, вытащил ключ из замка зажигания, затем вновь подошел к машине Селби и, распахнув дверцу, произнес:

— Подвинься, Сильвия. Ты сядешь в центре. Дуг, поехали.

— Никуда ты со мной не поедешь, — ответил Селби.

— Попробуй-ка меня отсюда выставить.

— Да ладно тебе, Дуг, поехали, — весело проговорила Сильвия.

Селби колебался.

— Поехали, поехали, — подбодрила она. — Я же вижу, что он не шутит.

Шериф Брэндон расплылся в улыбке.

— Вы великолепно разбираетесь в мужчинах, юная леди.

Селби слегка приподнял руки, изображая человека, сдающегося в плен, включил скорость и помчал машину по Мейн-стрит.

— Выяснились новые факты? — по дороге спросил он шерифа.

— Не так чтобы особенно, — ответил Брэндон. — Карты дрянь. Отто Ларкин втихаря шатается по городу, набиваясь на расспросы об убийстве… Сам понимаешь, говорит он, конечно, нехотя, но тем не менее продолжает тереться в публичных местах, где его нет-нет да и заметят. Сперва он юлит, ломается, но потом как бы случайно выбалтывает, что, на взгляд, девушкам было известно о происшествии гораздо больше, чем они выложили, и что мы допустили громадную ошибку, отпустив их; нам, мол, надо было ковать железо, пока горячо. Естественно, он тут же оговаривается, что никого не критикует, а потом быстро исчезает, словно испугавшись, что сказал слишком много. Отбежав на квартал, он вновь начинает маячить на углу, дожидаясь, когда кто-нибудь примется задавать ему вопросы. И спектакль повторяется.

— Он когда-нибудь порвет себе пасть от любви держать ее широко раскрытой, — мрачно произнес Селби.

Брэндон согласно кивнул.

— Ему не терпится, чтобы к власти вернулся Роупер. При нем темные делишки обстряпывать было легче. Ларкин как сыр в масле катался.

Селби свернул на дорогу, которая вела на холм, где находились наиболее роскошные особняки.

— Все же лучше бы тебе не ввязываться в это дело, Рекс, — сказал Селби.

— Не-ет, я уж погляжу, как будут развиваться события, — ответил шериф.

— Ладно, тогда слушай, что нам удалось выяснить. Этот бродяга действительно оказался плотником из Сан-Диего по фамилии Уоткинс. Его дочь погибла. Ее сшибла машина, причем описание этой машины в точности соответствует автомобилю, который раньше принадлежал молодому Стэплтону и который был им так поспешно продан за ничтожную цену Тому Каттингсу. Еще мы узнали, что интересы отца ребенка Марсии представляет не кто иной, как Сэм Роупер.

— Вот это да! — воскликнул Брэндон.

— Информация надежная. У меня есть письмо чикагской адвокатской конторы, в котором упоминается, что они получили от него ответ.

— Есть догадки, кто может оказаться отцом?

— Пока что никаких.

— Это позволило бы многое объяснить, Дуг. Если сопоставить тот факт, что Роупер стремится оградить своего клиента от губительной для его репутации огласки, и то, что письма Марсии Уоткинсу были опубликованы в газете, можно представить, как сейчас трясется этот незадачливый папаша… Становится понятным, почему Отто Ларкин так отчаянно пытается сместить акценты… А не лучше ли, прежде чем приниматься за Стэплтона, попробовать поджарить на медленном огне Роупера?

— Нет, я хочу ковать железо, пока горячо, — ответил Селби.

— Что ж, для этого время сейчас самое подходящее.

Селби свернул направо, переключив на пониженную передачу, поднялся по крутому склону еще на два квартала и опять сделал правый поворот.

— Похоже, у них тут что-то вроде вечеринки по поводу возвращения из странствий отца семейства, — взглянув на освещенные окна дома Стэплтонов, заметил Брэндон.

— Придется брать штурмом, — сказал Селби.

— Мне подождать вас в машине? — спросила Сильвия.

— Послушай, ты ведь умеешь стенографировать? — осведомился шериф.

— Еще как!

— О’кей. Тогда ты пойдешь с нами. Постарайся держаться незаметно. Когда страсти достаточно накалятся, достань карандаш и блокнот и записывай все, что будет говориться. Особое внимание обращай на слова молодого Стэплтона.

— Не беспокойтесь, — заверила она. — Если он решит каяться, я не пропущу ни единой буквы.

Селби остановил машину. Выбравшись из нее, они поднялись на крыльцо и позвонили. Дверь открыл привратник.

— Мистер Джордж Стэплтон дома? — спросил Селби.

— Да, сэр… Прошу прощения, с вами, кажется, шериф, не так ли?

— Совершенно верно, — ответил Брэндон и, не дожидаясь приглашения, прошел мимо привратника в большую прихожую. Из расположенной в глубине дома столовой доносился оживленный шум нескольких голосов. Слышались смех и постукивание столового серебра о фарфор.

— Где мы могли бы с ним переговорить? — спросил Брэндон.

— Полагаю, что в кабинете хозяина, сэр.

— Хорошо, проводите нас.

Привратник провел их через библиотеку в небольшую комнатку со сводчатым потолком, где стоял письменный стол. По стенам, на свободном от книжных шкафов пространстве, висели охотничьи трофеи, ружья и оправленные в рамки фотографии.

— Подождите, пожалуйста, здесь, — сказал он. — Я сейчас позову Джорджа. Его отец только что вернулся из Нью-Йорка, и по этому поводу они пригласили сегодня несколько человек гостей.

— Мы так и поняли, — ответил Селби.

Когда слуга был уже на пороге комнаты, Брэндон остановил его.

— Одну минутку, — сказал он. — Прошу вас, не говорите ему, кто его спрашивает. Просто передайте, что с ним хотят обсудить одно очень важное дело. И больше никому ничего не сообщайте. Вы поняли?

— Да, сэр.

— Хорошо, идите.

Селби вытащил из кармана трубочку и, подмигнув шерифу, сказал:

— Пока все идет по плану.

— Вот и замечательно, — ответил тот и принялся возиться с листочками коричневой папиросной бумаги и своим матерчатым кисетом.

Они сидели молча и курили, когда в библиотеке послышались быстрые приближающиеся шаги, и на пороге, с выражением недоумения на лице, появился Джордж Стэплтон.

— Добрый вечер, мистер Селби… шериф Брэндон и мисс Мартин. Вы… Чем я могу быть вам полезен?

— Проходите, присаживайтесь, — пригласил Селби. Молодой Стэплтон шагнул в комнату, на мгновение растерялся и опустился на краешек стула с высокой прямой спинкой. Напряженность его позы свидетельствовала, что он был крайне насторожен.

— Как давно вы знаете Каттингса? — спросил Селби.

— Ну, мы вместе учились в школе, играли в одной команде…

— Значит, вы с ним довольно близкие друзья?

— Можно сказать и так.

— Недавно вы продали ему свою машину, верно?

— Да, продал.

— Причем, если не ошибаюсь, продали довольно дешево, не так ли?

— Возможно. Она мне надоела, и я захотел купить новую.

— Стэплтон, у меня для вас печальные новости, — произнес Селби, украдкой взглянув на шерифа. — У нас есть все основания полагать, что вскоре после того, как вы продали Каттингсу эту машину, он отправился на ней в Сан-Диего и, выпив больше, чем следовало, сбил молодую женщину, которая спустя два дня скончалась в больнице. Каттингс так и не заявил о происшествии. Машину, однако, удалось опознать.