Убийство во время прилива - Гарднер Эрл Стенли - Страница 15

Нита презрительно пожимает плечами:

— Мне не следовало приходить к тебе. Я надеялась, что мы сможем договориться, чтобы не выносить сор из избы.

Она снова пожимает плечами и направляется к двери.

— Подожди, — говорит Пирл. — Я еще не ответила на твое предложение. Я не сказала тебе, что собираюсь предпринять, чтобы помешать тебе взять на себя управление имуществом Стирна.

— Меня это не интересует. Мне плевать на то, что ты собираешься делать.

— Ты не любишь, когда тебе говорят правду!

— В том, что ты говоришь, нет и частицы правды!

— О, ты плохо знаешь Артура! Он иногда терял педали. В субботу, уходя, он взял с собой револьвер, потому что догадался о твоих отношениях с Эддисоном. Я пыталась предупредить Стирна, но он меня не принял…

— Артур взял с собой револьвер?

— Да, кольт тридцать восьмого калибра. Ты прекрасно знаешь, что произошло. Он убил Эддисона, потом себя. И он обязательно должен был оставить записку, в которой объясняет, почему он это сделал. У Артура была мания объясняться и выяснять отношения.

Взгляд Ниты становится жестким. Подняв глаза на Пирл, она спрашивает:

— Артур действительно сказал тебе в пятницу, что любит меня?

— Да.

— И что он уходит от тебя?

— Он сказал, что один из нас должен подать на развод.

— И с этого момента он стал таскать с собой револьвер?

— Да.

— Чтобы убить Эддисона?

— Да.

— Зачем, когда он сказал тебе, что любит меня, ты объявила ему, что я была любовницей Эддисона? Просто для того, чтобы сделать ему больно. Разве не так, Пирл?

Пирл отводит взгляд…

— Разве не так, Пирл? — повторяет Нита.

— А если и так?

— Подлость! Какая низость!

— О, успокойся, дорогая. Лучше скажи мне, что ты сделала с письмом, которое оставил Артур в свое оправдание?

Ты уничтожила его? А револьвер выбросила за борт? Ты сделала все для того, чтобы направить полицию по ложному следу. И, разумеется, твои адвокаты будут утверждать, что Артур умер первым, в то время как Артур убил Стирна и уже потом покончил с собой, а это значит, что состояние принадлежит его наследникам.

— Ты несешь вздор, Пирл. Если бы Артур убил Стирна, то ни он, ни его наследники не получили бы и гроша. Таков закон.

Пирл иронически улыбается.

— Интересно… — говорит она. — Вот ты и выдала себя. Значит, ты навела уже все необходимые справки у своих адвокатов?

Нита раздраженно отвечает:

— Это только один из вопросов, которые я задала им.

— Конечно! И ты спросила об этом как бы между прочим, с таким видом, что… Нита с трудом сдерживает ярость:

— Послушай, Лирл. Если правда, что Артур убил Стирна из-за этой грязной истории, которую ты выдумала обо мне и Эддисоне, то ты несешь ответственность за это убийство!

— А ты хотела бы, чтобы я поверила в твою сказку о том, что Эддисон любил тебя отеческой любовью? Ха, ха, ха! Не смеши меня! И не думай, что я такая наивная.

— Дура!

— Но, с другой стороны, может быть, я действительно буду молчать, если мы договоримся… В сущности, между мной и Артуром все было кончено… И я не виню тебя в этом, во всем виноват Эддисон. Подожди, Нита, не уходи!..

Нита Молин, не оборачиваясь, подходит к двери и открывает ее резким рывком.

Глава 11

Паркер Гиббс сидит в своем рабочем кабинете и печатает на машинке отчет.

В это время его жена чистит пылесосом ковер в гостиной. Время от времени она выключает пылесос и прислушивается к стуку машинки, доносящемуся из кабинета мужа.

Наконец она теряет терпение, берет пылесос и открывает дверь в кабинет. Гиббс приподнимает голову и смотрит на жену усталыми, покрасневшими глазами.

— В чем дело? — спрашивает он.

— Ложись спать.

— Не могу. Я должен напечатать отчет и вернуться в Санта-Дельбарру.

— Зачем?

— За своей машиной.

— А эта девушка едет с тобой?

— Разумеется, нет.

— А почему ты вернулся в ее машине?

— Чтобы не потерять ее из вида и привезти к Хазлиту.

— Она всю дорогу демонстрировала тебе свои ноги?

— О! Дорогая, на эти вещи я уже не обращаю внимания.

— Все мужчины лгуны. В котором часу вы выехали из Санта-Дельбарры?

— В четверть четвертого.

— Но ты сказал, что нашел ее около полуночи. Чем же вы занимались все это время?

— Я не знаю, чем занималась она, а я работал в своей комнате в отеле.

— А где была она?

— Не знаю.

— Ты в этом уверен?

— Послушай, дорогая. Для двадцатилетних девушек я уже стар, мне сорок лет…

— Не для всех. Есть такие девицы, которым все равно. Кстати, почему ты решил, что ей двадцать лет? Мне показалось, что ей около тридцати.

— Ты судишь по снимку в газете, а это…

— Значит, в жизни она много лучше?

— Поверь, дорогая, я не пялил на нее глаза. Я проспал почти всю дорогу. За рулем сидела она…

— О чем же вы говорили?

— Мы не разговаривали. Хватит, дай мне закончить отчет, иначе я опоздаю на поезд. Не мешай мне работать.

Гиббс снова стучит на машинке, но его жена остается стоять в дверях.

Через несколько минут Гиббс заканчивает работу, закрывает машинку и встает.

— Я должен бежать на вокзал, — говорит он. — Бай, бай!

Гиббс выходит на улицу и направляется к автобусной остановке. Он видит, что его жена вышла на крыльцо. Гиббс машет ей рукой, но она не отвечает и скрывается в доме.

Гиббс тяжело вздыхает. Он знает, что его жена стоит сейчас у окна за тюлевыми занавесками и наблюдает за ним.

Гиббс чувствует себя усталым.

«Она доведет меня до сумасшествия, — думает он про себя. — Она становится невыносимой. Я не могу сделать и шага, как она начинает вытягивать из меня кишки своими бесконечными вопросами: с кем? куда? зачем? — и прочее. Конечно, ее тоже можно понять… сидит одна и скучает… Но что я могу поделать, если у меня такая работа?»

Автобуса все еще нет, и Гиббс продолжает свои печальные размышления: «Когда я вернусь, она снова начнет донимать меня расспросами. Она помешалась от ревности… Так долго продолжаться не может… Я не вынесу этого…»

Глава 12

Джек Эуэлл и Нед Филдинг, хорошо пообедав, в три часа дня возвращаются в офис, оставляя за собой ароматный шлейф сигарного дыма.

Нед Филдинг задумчив, хотя в его глазах светится лукавый огонек.

Филдинг молод, строен, широкоплеч и одевается с некоторой изысканностью.

Он не обладает быстрым умом Эуэлла и его предприимчивостью, но умело пользуется своим обаянием и неким магнетизмом, что в придачу к его красивому профилю привлекает к нему многочисленную клиентуру прекрасного пола.

При виде входящих мужчин Марта Гейман, секретарша, отрывается от своей работы.

— Новости есть? — спрашивает ее Эуэлл.

— Телефонный звонок от мистера Хазлита. Он просил, чтобы вы ему перезвонили.

Эуэлл подмигивает Филдингу и спрашивает:

— Других новостей нет?

— Нет. Хотите, я наберу номер мистера Хазлита?

— Подождите. Разговор будет непростым, и я хотел бы сначала докурить свою сигару.

— Что сказать ему, если он позвонит?

— Скажите, что мы еще не вернулись.

— Хорошо.

Она смотрит на них широко расставленными зелеными глазами, лишенными всякого выражения, затем снова погружается в работу.

Как говорит Эуэлл, Марта Гейман похожа на человека-автомат. Он говорит также, что она годится только для сортировки почты и печатания писем под диктовку.

Марту нельзя назвать дурнушкой, но черты ее лица слишком тяжелы, чтобы считать ее хорошенькой. Ее потуги на элегантность постоянно сдерживаются недостатком материальных средств, и она вынуждена носить дешевые вещи, предназначенные для широкого потребителя.

Даже к парикмахеру она может себе позволить пойти не чаще, чем раз в году.

Эуэлл воспринимает Марту только как необходимую мебель в своем офисе, не более того. Нечто вроде сейфа, в котором нет денег. Или как пишущую машинку.