Пляж - Гарленд Алекс - Страница 48

— Да, — угрюмо ответил я. Из-за истории с папайями у меня ухудшилось настроение. — И остальных тоже. Никак не могу их найти. Похоже, они все вместе ушли куда-то.

— Правильно мыслишь. Кити оставил тебе сообщение.

— А, — сказал я, слегка оживившись. — Ну что ж, давай послушаем его.

— Это записка. Я положил ее на твою кровать.

Я поблагодарил его и пошел к кровати, сгорая от нетерпения узнать, что стряслось.

Записка лежала у меня на подушке, а возле нее — свернутый косяк. В записке говорилось: «Быстрей закуривай! Свечение! Кити».

Я был в полном недоумении.

— Эй, Джессе! — крикнул я. — Что все это значит?

Я подождал, пока он поставит точку. Потом он взглянул на меня:

— Не знаю, приятель. Я не читал ее. А что там написано?

— Свечение! И еще тут косяк.

— А, — Джессе махнул мне карандашом. — Свечение!

— Что это такое?

— А ты разве не знаешь?

— Нет.

Он улыбнулся:

— Иди на пляж. Там ты все поймешь. Но обязательно выкури по дороге косяк.

Свечение

Я шел на пляж быстро, как только мог. Вообще-то не очень быстро, потому что мне не хотелось натыкаться на стволы деревьев и спотыкаться о корни. На ходу я курил косяк, практически беспрерывно, хотя и был один, — ведь я стремился поскорее забалдеть, да и Кити велел мне поскорее выкурить его.

Между тем я весь кипел из-за случая с папайями. Очень скоро я поймал кайф и начал представлять себе сцену избиения Багза. Сначала я представил только нас двоих, но вскоре решил, что мне нужны и свидетели его унижения. Тогда я добавил в фантазию Франсуазу, затем Джеда с Кити, затем Этьена с Грегом и, в конце концов, весь лагерь.

Действие происходило в воскресенье, поскольку это был единственный день, когда все обитатели лагеря собирались вместе. Большинство играло в футбол, несколько человек купались, а некоторые играли во фризби. Я стоял с Франсуазой, и мы смеялись над какой-то шуткой, когда из-за деревьев вышли Багз и Сэл. Багз держал в руках три огромных папайи.

— Вот принес еще папайи, — крикнул он. — Теперь всем хватит.

— Извини, — тихо сказал я Франсуазе. — Мне надо на минутку отлучиться.

Он поймал мой взгляд, когда я направился к нему, и все понял — и подчеркнутый характер моей походки, и застывшую на моем лице усмешку. Сначала на его лице появилась тревога, а затем оно приняло надменное выражение. Я догадался, что он будет выкручиваться.

— Да, — громко произнес он, поднимая фрукты так, чтобы все могли их видеть, и одновременно наблюдая за мной краем глаза. — Вот еще несколько плодов, которые я нашел.

Я остановился в метре от него:

— Папайи, которые ты нашел, Багз?

— Да, так я и сказал.

— Ага. А как насчет того, чтобы прогуляться в сад… прямо сейчас?

Его брови изумленно взметнулись вверх:

— Сейчас?

— Сейчас. Я покажу тебе окурок, который я оставил там, когда нашел этот садик еще две недели назад.

Все вокруг задохнулись от изумления, в том числе Сэл. Нас окружила толпа. Франсуаза торопливо подбежала, чтобы встать рядом со мной.

— Это правда? — сердито спросила она.

Багз рассмеялся:

— Нет, конечно! Он лжет! Это я нашел сад!

— Так как насчет того, чтобы прогуляться?

— С какой стати я должен тебе что-то доказывать?

— Я считаю, что должен.

— Ну, это твои проблемы. Сад нашел я, и дело с концом.

Я улыбнулся:

— Знаешь что, Багз? — Молчание становилось угнетающим; его нарушал лишь плеск набегавших на берег волн. — Ты меня достал.

В толпе засмеялись, и лицо Багза исказилось от ярости:

— Да что ты! — с издевательской усмешкой произнес он. — Тогда получай! — В мою голову полетела папайя, но я увернулся, и она пролетела мимо меня в толпу.

— Эй! — крикнул кто-то. — Поосторожней!

Багз выругался и собрался было швырнуть в меня другой плод, но я быстро выхватил фризби у стоявшей поблизости Кэсси и метнул его с убийственной точностью. Папайя разлетелась на куски еще до того, как Багз успел бросить ее. Оставшаяся в руке Багза часть плода выскользнула из его пальцев и упала, целая, на песок.

— Почему ты… — начал он, но я уже набросился на него. Я притворился, что наношу удар левой рукой, и свалил его на землю правой. Он упал, как мешок с картошкой.

Теперь он испугался.

— Ишвини, — крикнул он, подставив ладонь ковшиком под текшую с разбитых губ кровь. — Это пхавда! Это не я нашел папайи! Ричард нашел!

Я медленно наклонился и снова взял в руки фризби, чтобы стереть с диска мякоть папайи.

— Слишком поздно, Багз, — мягко, почти дружелюбно, пробормотал я. — Слишком поздно…

Он завизжал, но не сдвинулся с места, парализованный страхом, как освещенный фарами кролик. Фризби опустилось, ребром ударило его по переносице и раздробило кость. Он перевалился на бок и принялся слабо скрести рукой по песку, пытаясь уползти. Я ударил его сзади по голове и нанес четыре сильных удара по почкам.

Он скулил.

— Пошалуйста, — мямлил он. — Не надо.

Неудачный выбор слов. Мое раздражение росло. Осмотревшись по сторонам, я увидел острогу.

— Перемотаем-ка назад, — сказал я себе и в последний раз затянулся. — Этого я не могу.

Я посасывал косяк до тех пор, пока не обжег кончики пальцев, а затем отбросил окурок и вернулся вновь к своему первому удару.

Я притворился, что наношу удар левой рукой, и свалил его на землю правой. Он упал, как мешок с картошкой.

— Ишвини, — закричал он. — Это пхавда! Это не я нашел папайи!

— Повтори-ка еще раз! — заорал я, нагибаясь над ним и замахиваясь фризби.

— Это не я их нашел! Это ты! Ишвини!

— Громче!

— Это ты нашел папайи!

Я резко кивнул и повернулся к Франсуазе:

— Я просто хотел внести ясность.

Она взглянула на дергавшуюся фигуру Багза.

— Конечно, — отрывисто сказала она.

— Хочешь, сплаваем к коралловым рифам?

— Да, Ричард, — выдохнула она, беря меня под руку. — С удовольствием.

Фантазия имела шансы получить счастливое продолжение, но тут опавшие листья и грязь у меня под ногами сменились песком. Я вышел на пляж.

Мне потребовалась уйма времени, чтобы найти Кити и остальных. Даже при свете луны я не мог увидеть, где они. Их смех, казалось, доносился отовсюду, плывя над водой и слабо отдаваясь эхом от скал. Спустя минут двадцать прогулки под кайфом вдоль пляжа я наконец определил, что они находятся возле группы небольших камней в ста метрах от берега.

Поскольку я не видел их, а они — меня, я решил, что кричать не имеет смысла, снял майку и поплыл к ним. Наконец в темноте появились их силуэты. Они все стояли, наклонившись над водой, и смотрели в нее. Потом — примерно в тот момент, когда я уже должен был появиться в их поле зрения, — смех внезапно оборвался. Подплыв ближе, я увидел, что все они смотрят в моем направлении.

— Эй, — обратился я к ним, сочтя их настороженное молчание жутковатым. — Что происходит? — Ответа не последовало. Я подплыл ближе и повторил свой вопрос, по глупости решив, что они не услышали меня. Когда они и на этот раз не удостоили меня ответом, я остановился метрах в трех от камней.

— Почему вы не отвечаете мне? — озадаченно спросил я.

— Посмотри вниз, — спустя секунду-другую ответил Кити.

Я помолчал, а затем посмотрел. Вода была черной, как чернила, за исключением тех мест, где на водную рябь падал лунный свет.

— А что я должен там увидеть?

— Он стоит слишком близко, — услышал я слова Этьена.

— Нет, — сказал Кити. — Ричард, поводи руками у поверхности воды.

— Хорошо… — Я сделал, как он сказал. Было слышно, как на камнях вздохнула Франсуаза, но я по-прежнему ничего не видел в темноте. — Я ничего не вижу… Что здесь такое?

— Слишком близко, — повторил Этьен.

Кити, угадываемый по силуэту, почесал голову:

— Да, пожалуй, ты прав… Взбирайся на камни, Ричард. Смотри, как я ныряю. Мы покажем тебе…