Пляж - Гарленд Алекс - Страница 52

— Я знаю, но так ты сохранишь свои губы.

— Ого. — Она сделала слабую попытку выразить удивление. Она бы улыбнулась, если бы ей не помешала новая волна боли.

— Что происходит, Ричард? — спросила она после того, как ее мышцы расслабились.

— У тебя пищевое отравление.

— Я имею в виду, какая сейчас обстановка.

— Ну… — Я окинул взглядом дом. Я не знал, как ответить, чтобы не напугать ее. — Людей рвет и… Здесь Моше с Кэсси.

— Ты думаешь, это опасно?

— Нет, нет, — ответил я, ободряюще рассмеявшись. — Завтра тебе станет гораздо лучше. Ты будешь в полном порядке.

— Ричард…

— Да?

— Когда мы с Этьеном были на Суматре, один человек умер, съев несвежего омара.

Я медленно кивнул:

— Да, он, наверное, съел его целиком, а ты ведь съела только небольшой кусочек, поэтому с тобой будет все в порядке.

— Правда?

— Конечно.

Она вздохнула.

— Хорошо… Ричард, я хочу воды… Принеси мне, пожалуйста.

— Конечно. Я вернусь через две минуты.

Когда я встал, у нее снова началась рвота. Мгновение я наблюдал за ней, не зная, уйти мне или подождать, пока боли не прекратятся, а потом побежал к выходу, не обращая внимания на доносившиеся отовсюду вопли.

Кошмар

Неожиданно я увидел Джеда, сидевшего возле хижины-кухни и пожиравшего простой рис. Перед Джедом горел поставленный вертикально, как свечка, фонарь «Мэглайт». Когда я подошел к нему, он протянул мне свою чашку и пробормотал:

— Поешь.

На свету возник целый сноп белых пятен.

— Я не голоден. Ты видел, что творится в доме?

Он сглотнул:

— Я постоял в дверях и увидел достаточно для того, чтобы туда не заходить. Пришлось немало повозиться с обитателями палаток.

— А что в палатках?

— То же, что и в доме. Со шведами вроде бы все в порядке, а остальные ни к черту не годятся.

— Ты боишься?

— А ты?

— Не знаю. Франсуаза сказала, что от этого можно умереть.

— Гм. Действительно. — Он отправил в рот очередную порцию риса и начал его тщательно пережевывать. — Мы должны давать им много воды. Нельзя допустить, чтобы у них наступило обезвоживание. И нам нужно быть в форме, чтобы присматривать за ними. Вот почему тебе надо поесть. Ты же с самого утра ничего не ел.

— Потом, — сказал я, думая о Франсуазе, и опустил кувшин в бочку с водой. — Если шведы чувствуют себя нормально, пойди и скажи им, чтобы пришли помочь.

Джед кивнул. Его рот был набит, и он не мог говорить. Я направился обратно в дом.

В доме я увидел, что Багз в прямом и переносном смысле в штаны наложил. Он сидел на корточках возле ряда свечей с широко раскрытыми, похожими на бильярдные шары глазами, и вокруг его ног собиралась лужица фекалий. Метрах в полутора от него стоял Моше. Он едва сдерживал рвоту, а увидев меня, поспешно ушел, как будто на мне лежала персональная ответственность присматривать за Багзом.

Багз застонал. Изо рта у него потекла слюна и повисла на подбородке.

— Ричард, — захлебываясь, произнес он, — выведи меня наружу.

Я оглянулся. Кэсси находилась за несколько кроватей отсюда, а Моше склонился над одной из югославок.

— Я спешу, — ответил я, закрывая нос и рот локтем.

— Что?

— Я спешу. Мне нужно отнести воды Франсуазе.

— А я хочу выбраться отсюда! Она может подождать!

Я отрицательно покачал головой, а затем невольно скривился. Запах был настолько отвратительным, что у меня начала кружиться голова.

— Она уже и так ждет, — ответил я.

Его лицо исказилось, как будто он собирался наорать на меня. Я равнодушно смотрел на него, пока это выражение оставалось у него на лице, а потом внутри у Багза что-то булькнуло, и на землю выплеснулся новый поток дерьма.

— Нет, — завыл он. Его ноги подогнулись, и он качнулся назад. Я отступил на шаг в сторону, чтобы не испачкаться в расползавшейся темной луже.

— Господи, Багз! Ты что, не можешь потерпеть?

Багз заскулил, оставаясь в том же согнутом положении, попытался выпрямиться, но не смог.

Я продолжал наблюдать за ним, дыша себе в локоть, хотя это не спасало меня от вони. Головокружение усиливалось, и к нему примешивалось сильное раздражение. Где-то позади глаз пульсировала кровь, и мне подумалось, что за его унижением кроется слабоволие. Почему он не может собраться с силами и дотащиться до двери? Он задержал меня с водой для Франсуазы и ужасно напачкал, а ведь убирать придется кому-то другому. Я вспомнил его стоицизм, когда он ушиб себе ногу, и под влиянием этого воспоминания чуть было не рассмеялся во все горло.

— Мне нужно отнести воды Франсуазе, — холодно сказал я, но не двинулся с места. — Я обещал вернуться через две минуты. Я и так уже сильно задержался. — Багз открыл рот, возможно, пытаясь ответить мне, на его губах запузырилась слюна. На этот раз я не выдержал и засмеялся. — Посмотри на себя, — услышал я свои слова. — Кто, черт возьми, должен, по-твоему, убирать за тобой?

Неожиданно на мое плечо опустилась чья-то рука.

— Боже мой, Ричард! Что с тобой? Почему ты не поможешь ему?

Я обернулся и увидел, что на меня смотрит Кэсси. Она выглядела сердитой, но когда наши глаза встретились, гнев сменился чем-то другим. Чем-то похожим на беспокойство, мимоходом отметил я, или на тревогу.

— Ричард?

— Что?

— Ты в порядке?

— Я в порядке.

— Ты… — она замолчала. — Пошли. Нужно сейчас же помочь ему выйти отсюда.

— Мне нужно отнести воду…

— Ты должен вывести Багза на улицу.

Я потер глаза.

— Ну же, Ричард!

— Да… Хорошо. — Я поставил кувшин на безопасном расстоянии от лужи и принялся помогать ей поднять Багза.

Он оказался тяжелым, поскольку был очень широк в кости и не предпринимал никаких усилий, чтобы идти самостоятельно, поэтому нам пришлось фактически волочить его по земле. К счастью, когда мы были на полпути к выходу, к нам подоспел Стен, один из шведов. С его помощью мы выволокли Багза за дверь и подтащили к одному из отведенных от лагеря протоков, куда пристроили таким образом, чтобы Багза омывала вода.

Стен согласился присмотреть за Багзом — наверное, чтобы немного отойти от зрелища, которое он увидел в доме. Кэсси и я направились обратно. Я было пустился бежать, но она заставила меня остановиться и пощупала мой лоб.

— В чем дело? — сердито спросил я.

— Я подумала, может быть, у тебя температура.

— У меня?

— Лоб немного горячий… хотя, слава богу, нет. Нельзя допустить, чтобы кто-то еще заболел. — Она сжала мою руку. — Мы должны быть сильными.

— Да-да.

— Нам нужно сохранять спокойствие.

— Конечно, Кэсси. Я понимаю.

— О'кей.

— Мне нужно отнести воды Франсуазе.

— Да, — ответила она, и я решил, что она нахмурилась, но в темноте этого не увидеть. Мы пошли дальше. — Конечно.

Во время моего отсутствия состояние Франсуазы ухудшилось. У нее еще хватало сил говорить, но она впала в сонное от жара состояние, и щеки у нее буквально горели. Пришлось положить ее голову себе на колени, чтобы влить ей в рот воды, не дав захлебнуться, но даже так большая часть воды пролилась ей на грудь.

— Извини, что меня долго не было, — сказал я, вытирая с нее воду одной из маек. — Там был Багз. Пришлось с ним повозиться.

— Ричард, — прошептала она, а затем что-то добавила по-французски, чего я не смог понять.

Я попробовал угадать, что она сказала:

— Я в порядке. Я не ел кальмара.

— Этьен…

— Он здесь, рядом с тобой… спит.

Ее голова дернулась в сторону.

— Я люблю тебя, — дремотным голосом пробормотала она.

Я моргнул, на мгновение решив, что она говорит со мной. Затем я опомнился, посмотрев в том направлении, куда повернулась ее голова, и понял, что ее слова относились к Этьену. В каком-то смысле это не имело значения. Просто было приятно услышать от нее эти слова. Я улыбнулся и погладил ее волосы, а ее рука потянулась к моей и слабо ее обхватила.