Пляж - Гарленд Алекс - Страница 84

На мгновение я испытал такое сильное потрясение, что мог лишь тупо вытирать стекавшую по животу кровь. Потом меня обуял ужас, и когда он достиг глотки, я завопил. Еще я попытался оказать сопротивление. Я нанес удар в ближайшее лицо, но он получился слабым, и моя рука соскользнула со щеки, не причинив человеку ни малейшего вреда. Мой следующий удар был упрежден, и меня схватили за запястья.

Я молил:

— Не на… — и начал изо всех сил вырываться. Страх придал мне силы, и я ухитрился высвободиться из их рук. Но каждый раз, когда мне удавалось увернуться от ножей спереди, мне наносили удары сзади. По силе ударов я чувствовал, что они постепенно становятся резче. Ножи больше не кололи, а резали кожу. Поэтому и боль стала другой, не такой острой. Гораздо более непонятной и тревожащей.

— Только не это, — всхлипнул я.

Что-то скользкое обвилось вокруг моей шеи. Кишки. Мои, подумал я. Мозг забился в конвульсиях от испуга, и я разорвал их. Незнакомцы засмеялись и начали бросать в меня другие части искромсанных тел. Отрезанная рука скользнула по моей груди, цепляясь за нее. Ухо стукнуло меня по виску.

Чувствуя, что у меня вот-вот подогнутся колени, я воздел руки. Я в последний раз взглянул на завывающие фигуры с ножами. Я снова окликнул Сэл. Я умолял, чтобы она велела им остановиться. Я сказал ей, что очень сожалею обо всем, что натворил, но я сделал это неумышленно. Я лишь знал, что никогда не хотел сделать ничего плохого.

В конце концов я позвал Даффи Дака.

И вдруг в водовороте лиц я увидел одно знакомое.

Но ничего…

Меня продолжали пырять ножами, но я больше не чувствовал боли. Лица по-прежнему вихрем кружились вокруг, но знакомое лицо оставалось на месте. Я мог спокойной обращаться к нему, и оно спокойно отвечало.

— Даффи, — заговорил я с ним, — мне пришел конец.

— Да, солдатик. — Он улыбнулся. — Beaucoup дерьма.

— Напоролся на поставленную своими мину.

— Это происходит сплошь и рядом.

Верхнюю губу кольнуло лезвие.

— Ведь это ровным счетом ничего не значит, правда?

— Это совершенно не важно.

— Мне вообще не следовало появляться здесь. Вот и все. — Я вздохнул, когда у меня подкосились ноги, и я рухнул на ковер из пальмовых листьев. — Боже, какая страшная смерть. Но слава богу, это конец.

— Конец? — Даффи отрицательно покачал головой. — Он не может наступить сейчас.

— Не может?

— Ну же, Рич. Подумай, как все должно закончиться.

— Должно?..

— Плоская крыша, охваченная паникой толпа, не хватает места на…

— … последнем улетающем вертолете.

— Вот молодец!

— Эвакуация.

— Всякий раз.

Даффи исчез. Ножевые удары прекратились. Одна девушка с ножом в руках стала, извиваясь, хвататься за живот, а один из парней начал падать на бок, беспорядочно махая руками.

Я оглянулся и увидел стоявшего рядом Джеда. Возле него были Кити, Этьен и Франсуаза. Они держали в руках остроги остриями вперед. На земле сидел, скрестив руки, Багз, и по его коленям струилась свежая кровь. Моше опирался на один из бамбуковых шестов, втягивая сквозь стиснутые зубы воздух и сжимая руками ребра.

— Всем назад! — заорал Джед. Он нагнулся, взвалил меня на плечо и потащил прочь. — Назад!

Багз закрыл глаза и рухнул лицом вперед.

— Но… — промолвила Сэл, — но… — Она сделала к нам шаг, и тут Джед ткнул ей острогой глубоко в живот. И быстро выдернул острогу. Сэл осталась стоять, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Назад! — снова крикнул Джед. — Всем назад!

К моему удивлению, они послушно выполнили его приказ. Несмотря на свое численное превосходство и на то, что могли бы без труда остановить нас, если бы захотели. Не думаю, что так получилось из-за Сэл, которая зажмурилась и, казалось, не могла отдышаться. Просто они устали. Об этом говорили их вяло повисшие руки и остекленевшие глаза. Устали от всего. Beaucoup страшного дерьма. Beaucoup — через край.

GAME OVER

Странно, но это так

Я чувствую, что должен привести отчет о нашем возвращении домой. Он, правда, будет очень кратким, потому что мой рассказ уже закончен. Это всего лишь эпилог.

Мы много разговаривали. Вот что мне в основном запомнилось из этого путешествия — разговоры. Они застряли в памяти, потому что были для меня неожиданностью. Я предполагал, что наступит полное молчание, что каждый погрузится в мир собственных страхов. И первая часть нашего путешествия — ночной переход к плоту — прошла в полном молчании. Но единственной причиной этого было опасение, что нас услышат охранники. Как только мы отчалили от берега и двинулись в путь, мы открыли рты и уже больше не закрывали их. Самое смешное, что я не помню, о чем именно мы говорили. Может быть, это потому, что мы говорили обо всем, а может, потому, что ни о чем.

Из-за моего состояния от меня было мало толку, но остальные по очереди, парами, гребли или плыли, держась за плот. На меня часто накатывала дрожь. Когда она начиналась, я мог только одно — сидеть согнувшись и трястись. Каждый приступ длился всего лишь минуту-другую, но Джед считал, что в такие моменты мне лучше вылезти из воды, чтобы я ненароком не утонул. И я действительно чуть не утонул, когда мы переплывали лагуну по пути к пещерам. Как бы то ни было, соленая вода доставляла мне страдания из-за моих, пусть поверхностных, ножевых ран.

Нам не пришлось грести слишком долго. Через несколько часов после восхода нам встретилась рыбачья лодка. Краткая добродушная беседа — и нас отбуксировали обратно на Самуй. Все произошло словно по волшебству. Люди с лодки проявили не более чем любопытство, пожелав узнать, кто мы такие и зачем отправились на плоту в Сиамский залив. У них изумленно поднялись брови, когда они увидели меня и мои раны. Я хочу сказать, что их удивление этим и ограничилось. Мы были для них всего-навсего еще одной группой странных «фарангов» — иностранцев, — которые делали странные, но обычные для «фарангов» вещи.

На Самуе у нас возникли кое-какие проблемы, потому что мы были без денег. Но, как опытные путешественники, мы не считали это непреодолимой трудностью. Мы с Кити продали свои часы. К нашему всеобщему изумлению, Этьен украл кошелек. Этьен всегда казался мне немного «темной лошадкой». Какой-то болван, решив искупаться, оставил на берегу под майкой ключ от номера. Мы также украли рубашку с длинными рукавами и брюки, чтобы я смог скрыть свои раны. Денег оказалось достаточно, чтобы добраться до «большой» земли, поесть и выкупить часы Кити.

С Самуя мы отправились в Сураттхани, а затем, на автобусе, в Бангкок, ради чего Кити пришлось снова продать свои часы. Мы по-прежнему говорили и говорили, выводя из себя своих попутчиков, так как не давали им спать.

Вернувшись в Бангкок, нам оставалось только позвонить домой. Мы все по очереди звонили из оборудованной кондиционером телефонной будки на улице Кхаосан. Меньше всего мне хотелось поддаваться запоздалой сентиментальности, но к тому моменту, когда мы сделали звонки, мы все уже обливались слезами. Со стороны, должно быть, мы выглядели престранно: я, в испачканной кровью новой рубашке, и остальные, в лохмотьях, — все источавшие реки слез.

Через семьдесят два часа у нас на руках уже были авиабилеты и временные паспорта из наших посольств. Последний раз меня охватила дрожь, когда я покупал сигареты в киоске беспошлинной торговли бангкокского аэропорта. Как только мы сели в самолет, я почувствовал себя нормально.

В это самое мгновение я сижу перед своим компьютером и печатаю данное предложение. В это самое мгновение исполнился год и месяц с того момента, как я улетел из Таиланда.

С тех пор я больше не видел Этьена и Франсуазы. Когда-нибудь, наверное, увидимся. Это произойдет случайно, но обязательно, потому что мир тесен, а Европа и того теснее.