Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана - Страница 47

— Но он же взял Гленлайон с горсткой людей, когда внутри было целое войско!

Бьяджо улыбнулся.

— Да, но ты забыла, что придумал все это кое-кто другой! К тому же ему просто повезло. Он не производит впечатления человека, у которого достаточно упорства и терпения, чтобы осуществить задуманное. Он скорее подобен льву, рыскающему с грозным видом и нападающему на всякого, кто достаточно глуп, чтобы стать у него на пути. Помни об этом!

— Ты что-то стал мудрым не по летам, — пошутила Джина. — А тебе всего-то… Сколько? Семнадцать?

— Ты не намного старше меня!

— И все-таки старше. Я уже исколесила всю Аравию и пол-Италии к тому времени, когда ты родился, малыш.

Шутливый разговор, но Джина невольно задумалась о тех далеких временах, когда она жила, как перекати-поле, несомое ветром, — без всякого смысла, без цели, без мысли о будущем. А потом она встретила ту самую цыганку и услышала пророчество. С тех пор в ее жизни появилась путеводная звезда. И, честно спросив себя о своих мотивах, она нашла лишь один ответ: Рональд Гриффин, лорд Гленлайона!

Глава ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Это правда, милорд, — Оуэн опустил взгляд вниз, на выложенный плитами пол; было ясно, что ему трудно говорить. — Мой сын стал предателем. После того, как Гэвин убил вашего отца и братьев, он заставил Боуэна подделывать мою подпись и писал вам письма от моего имени. То было ужасное время, и выбор у нас был невелик — предательство или смерть. Я предпочел тюрьму и смерть, но я старше и уже прожил свою жизнь. Я не оправдываю Боуэна, но я могу понять его… — Старик поднял на Рональда взгляд, исполненный муки. — Я умоляю вас не казнить его, милорд! Боуэн — это все, что у меня осталось.

Рональд мрачно смотрел мимо него. Он хорошо понимал, что такое оказаться лицом к лицу перед ужасным выбором. В его жизни такое случалось несколько раз.

— Боуэн сражался против нас, и я не могу простить его, — сказал он. — Но я расспрошу его о причинах, побудивших его поступить так, прежде чем принимать решение. Если он связал свою судьбу с Гэвином не по доброй воле… Я не стану казнить человека, совершившего проступок под действием жестоких обстоятельств.

— Благодарю вас, милорд. Мой сын еще молод и не понимает, что есть для человека вещи более страшные, чем смерть. Жить, как трусливая марионетка, гораздо хуже. Я уверен, что он усвоил уже эту истину.

— А я хочу, пока не поздно, понять еще одну истину, поэтому и вызвал тебя прямо сейчас, вместо того чтобы ждать до завтра. — Рон хмуро смотрел на свою сжатую в кулак руку. Потом разжал пальцы и изучающе поглядел на ладонь. — Расскажи мне о жене Гэвина.

Наступило молчание. Оуэн неловко заерзал и сокрушенно покачал головой.

— Так вы уже знаете о ней? Это неожиданность для вас, конечно… Но рано или поздно вы должны были все узнать.

— Эта девка и вправду побочная дочь моего отца, как она заявляет?

Оуэн поднял глаза, в которых читалось сочувствие.

— Да. Кейлин родилась через несколько лет после того, как вас отправили в Англию ко двору Генриха.

— А ее мать? Кем была ее мать?

Оуэн пожал плечами.

— Простая деревенская женщина, которая понравилась лорду Гриффину. К тому времени ваша мать уже умерла, милорд. А отец был все еще полон сил…

— Так это правда? Мой отец признал ее в качестве наследницы?

Оуэн заколебался.

— Не то чтобы он ее признал. Просто она жила под его кровом, ее учили и воспитывали, как законных детей. Само собой подразумевалось, что в качестве его ребенка она кое-что получит, но я не могу сказать, что лорд Гриффин намеревался завещать Гленлайон ей.

— А ее брак с Гэвином? Его устроил отец?

— Нет, милорд, не он. Речь об этом заходила, но ее заводил только сам Гэвин, который искал способы завладеть Гленлайоном. Лорд Гриффин хотел получить от Гэвина клятву вассальной верности, но не хотел таких тесных уз, которые могли бы привести к конфликту с его законными наследниками. Он намеревался завещать замок Дэвиду, а потом Винну, если Дэвид умрет.

Рональд снова посмотрел на свою ладонь. Порез уже зажил. Оставался небольшой красный рубец на коже, и все. Он снова поднял взгляд на Оуэна.

— А я? Меня отец не считал за наследника?

Оуэн печально поглядел на него.

— Отцу и в голову не приходило, что старшие сыновья могут погибнуть оба. Он нередко говорил о вас, милорд, но, похоже, не думал, что вы когда-нибудь вернетесь в Уэльс.

— Значит, не думал… — Рональд снова сжал пальцы в кулак и медленно провел им по краю стола. — Я для него был отрезанный ломоть!

Он не собирался говорить это с такой горечью, но слова вырвались прежде, чем он мог их остановить. Воцарилось напряженное молчание, которое с минуту ни один из них не нарушал.

— Но я, как видишь, вернулся, — проговорил наконец Рон. — И если ты намерен остаться управляющим, я буду обращаться за советом к тебе.

Поколебавшись, Оуэн кивнул.

— Почту за честь остаться управляющим. Правда, я долго был не у дел. Поскольку Гэвин держал меня в тюрьме, я совсем не знаю, что здесь было сделано за время моего отсутствия. А вернее — не сделано, — слегка улыбнулся он. — Одно мне известно наверняка: на пропитание узников больших трат не было. Если бы не помощь одного из стражей, который остался верным вашему покойному отцу, я бы умер с голоду еще три месяца назад.

— Я заметил, что здесь осталось немало людей, преданных моему отцу. — Рон провел большим пальцем по краю стола. — Некоторые из тех, что были достаточно трезвыми, отказались сражаться со мной и сдали свое оружие без борьбы. Другие, проснувшись, присягнули мне немедленно. Если бы победа оказалась не на нашей стороне, все они были бы убиты за это.

— Да уж, милосердие никогда не было в числе добродетелей Гэвина. В этом он схож с принцем Джоном. И оба они предпочитают, чтобы их врагов унесла голодная смерть в тюрьме, вместо того чтобы убить их открыто. Голодная смерть — это лучшее оружие: медленное, но верное.

— Джон… — Рональд нахмурился. — Недаром я удивился, когда он, узнав, что я прибыл в Англию, немедленно призвал меня к себе и поручил какое-то незначительное дело, исполнение которого требовало много времени. И теперь понятно, для чего Гэвин отправил то послание, которое нагнало меня, когда я возвращался, выполнив поручение Джона. Еще одна задержка в надежде, что я могу так никогда и не добраться до Уэльса! Так это Гэвин подстрекал сэра Никласа выступить против меня?

— Сэра Никласа? Вы имеете в виду Рэглана?

Рон прищурился.

— Да. Разве ты не писал мне, что Рэглан напал на Гленлайон?

— Нет, милорд. — Оуэн снова покачал головой. — Еще один подлог, я полагаю. То-то я видел на некоторых воинах цвета Рэглана… Насколько мне известно, сэр Никлас был другом вашего отца. Он никогда бы не выступил против вас. Но я понимаю, с какой целью вас ввели в заблуждение: если бы вы разделили ваш отряд между Рэгланом и Гленлайоном, вы стали бы слабее и потерпели неудачу в обоих местах.

— Именно так я едва и не поступил, — нахмурился Рон. — Но чего я не могу понять, это почему Гэвин не впустил меня в Гленлайон. Ведь для него было бы куда легче, использовав хитрость и обман, заманить меня сюда: тогда обошлось бы без кровопролития. Я убежден, что поверил бы ему и ничего не заподозрил.

— В этом я вижу руку принца Джона. Как бы он потом объяснил королю Ричарду, что человек, которого он назначил управлять вашими землями, заманил вас в ваш собственный замок, чтобы убить? Нет, Ричард бы не потерпел такого. Но если бы вас убили во время штурма… Что ж, каждый человек вправе защищаться. А учитывая слухи, что Рэглан хочет захватить ваш замок, было бы естественным его оборонять. Тогда ваша гибель выглядела бы просто трагической ошибкой.

— Разумное объяснение. Здесь и в самом деле проглядывает склонность Джона к запутанным интригам. — Рон потер себе кулаком грудь и задумчиво продолжал: — Теперь я абсолютно уверен, что он отправил меня с этим дурацким поручением, когда я неожиданно явился в Англию, только для того, чтобы выиграть время. При этом он организовал целую сеть заговоров — вроде нападения наемников по дороге из Ковентри или долгой задержки в церкви, где я дожидался твоего гонца. Или той девицы, которую подослали, чтобы она обольстила меня, уговорила отправиться с ней в Азию и отвлекла от Уэльса. Кто знает, что еще ей велели сделать.