Прекрасная колдунья - Гарнетт Джулиана - Страница 53

Стук раздался снова, и он рявкнул, что сейчас откроет, чем сразу же разбудил Джину. Она открыла глаза и посмотрела на него с сонной улыбкой. Ее длинные густые ресницы слегка дрожали, она казалась сейчас такой трогательной и невинной… Джина провела пальцем по его подбородку, и Рон неохотно улыбнулся в ответ.

— Если я не открою, Брайен через минуту выломает дверь. Он решит, что ты увела меня на волшебный холм или в какие-нибудь еще немыслимые дебри.

— А что? Неплохая идея, милорд! Возможно, я так и сделаю.

Но Рональд не был склонен шутить. Он бросил на нее быстрый взгляд и встал с постели. Дверь была заперта на тяжелый засов, и он с силой дернул его, чтобы открыть. Брайен удивленно заморгал, а потом густо покраснел, когда, ввалившись, оценил ситуацию. Пройдя бочком вдоль стены, он старался не смотреть в сторону кровати.

— Милорд, леди Кейлин выразила желание встретиться с вами, — пробормотал он. — Эта особа говорит, что не повинна в обмане.

— Могу себе представить, что она еще наговорит! — Рональд подошел к сундуку, который Морган принес накануне, открыл резную крышку, достал чистую одежду и начал одеваться. — Тебе удалось обнаружить какие-нибудь реальные факты?

— К сожалению, немного. — Брайен слегка кашлянул. — Кажется, ее брак не был добровольным. Насколько я понял, Гэвин заставил Кейлин стать его женой, когда тело ее отца еще не успело остыть.

— Странно: она так защищала его прошлой ночью… — Рон натянул через голову льняную рубашку и взял кожаную куртку. — А теперь заявляет, что это не был брак по любви?

Брайен пожал плечами.

— Я думаю, тут она говорит правду. Она оказалась тогда в трудной ситуации и пыталась найти наилучший выход из нее.

Рон надел куртку и потянулся за перевязью.

— И ты ей веришь?

Брайен снова пожал плечами.

— По крайней мере, звучит логично. Во всяком случае, это легко проверить, допросив других пленников и нескольких солдат, которые присягнули тебе. Ведь женщины, когда лгут, редко заглядывают далеко вперед, — пробормотал он, явно имея в виду и девушку, которая была сейчас в постели Рона. — Они думают только о том, чего в данный момент хотят, и не заботятся о последствиях.

Брайен искоса взглянул на Джину. Она холодно встретила его взгляд, а ее маленький подбородок приподнялся в знакомом вызывающем движении. Бесстыдная девчонка! Она даже и не подумала, что следует прикрыться, а сидела, уставясь на него как ни в чем не бывало. Ее голые плечи блестели в полумраке полога, а груди едва скрывались под одеялом.

Перехватив его взгляд, Рон нахмурился и резко бросил ей, чтобы она задернула полог и перестала выставлять себя напоказ. В ответ последовало холодное молчание, но глаза ее вспыхнули гневом, а на губах появилась сладкая, притворная улыбка. Это заставило Рона слегка насторожиться, и все же он не ожидал того, что произошло дальше. Джина вдруг откинула в сторону одеяло и встала на колени на кровати во всей своей первозданной красоте, с бесстыдно выставленными голыми грудями.

Брайен тяжело задышал, Рон застыл неподвижно, пораженный этим дерзким нахальством, а Джина между тем подчеркнуто неторопливо задернула полог. Когда тяжелые занавеси скрыли ее, из-за полога донесся тихий смешок.

Тишина, наступившая вслед за этим, была почти пугающей. Наконец Брайен пробормотал:

— В зале, внизу, накрыт стол. Я спущусь и подожду тебя. Мы можем там закончить наш разговор.

— Нет! — отрезал Рон так сердито, что даже сам удивился. — Если ты имеешь в виду разговор о Джине, то мы его уже закончили. И пойдем в зал вместе.

Рону очень не хотелось оставаться сейчас с ней наедине: он не собирался начинать свое первое утро в Гленлайоне со скандала.

Он застегнул перевязь и, взяв меч, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Солдат, дежуривший в коридоре, сразу встал перед ним навытяжку, и Рон сурово приказал ему смотреть в оба.

— Никого не выпускать и не впускать, кроме меня! — строго повторил он. — Если она сбежит, ответишь головой. Ты понял?

— Да, милорд, — ответил бедный часовой. — Я понял вполне.

Рональд хранил молчание, пока они шли по коридору и лестнице. В главном зале уже ничто не напоминало о событиях предыдущей ночи. Чистый камыш устилал пол, новые свечи были вставлены в канделябры. Слуги бесшумно и ловко сновали по залу, расставляя длинные столы и скамьи наискосок от главного стола на возвышении. Аппетитно пахло едой, и ломти хлеба уже громоздились на подносах. На верхнем столе стояла серебряная посуда, а на нижних — чашки и ложки попроще.

— Оуэн поднялся еще до рассвета, чтобы проверить свое хозяйство, — сказал Брайен, пока они шли к возвышению. — Гэвин, к счастью, не успел причинить значительный ущерб замку и его запасам.

Рональд одобрительно кивнул. Гнев его как-то сразу остыл и забылся, стоило ему оглядеться вокруг. Странное это было ощущение — вернуться туда, где ты бегал ребенком, где все так знакомо и в то же время чуждо тебе. Местность он помнил хорошо, деревня и окружающий ландшафт были почти такими же, как прежде. Но вот сам старый замок сильно изменился. Многие деревянные постройки заменили каменными, и Рон мало что узнавал здесь. Он попытался представить себе отца, сидящего во главе зала, но это удалось ему с трудом.

Конечно, Рон помнил отца — мрачноватого человека, облаченного в доспехи старинной работы, дородного, с обветренным и решительным лицом — но они никогда не были близки. Понятия лорда Гриффина были дикими и жестокими, как у всех их уэльских предков. Трудно было теперь, по прошествии долгого времени, даже представить себе, о чем бы он стал говорить с отцом…

— Я чувствую здесь себя чужаком, — пробормотал он, и Брайен кивнул.

— Но ты законный лорд и владелец замка. Никто не может этого оспаривать.

Рон улыбнулся.

— Да, пожалуй, никто.

Он почувствовал себя более уверенно, лишь когда уселся наконец в кресло с высокой спинкой, на которой были вырезаны грифоны. Рон окинул взглядом знакомые лица за столиками — лица рыцарей и самых преданных солдат, — и взгляд его потеплел. С большинством из них он вместе сражался, а некоторых знал еще прежде, чем отправился с Ричардом в Иерусалим. Все они остались верны ему до конца, и как только он утвердится в качестве законного владельца Гленлайона, то должен будет принять от них вассальскую клятву. Да, пока все как будто шло хорошо.

После завтрака, пока слуги убирали со столов и скармливали объедки шумной своре охотничьих собак, к нему подошел Оуэн, чтобы поговорить о предстоящих делах. Самым неотложным было размещение пленников и рассылка вызовов вассалам. Рональд решил не допрашивать пока Гэвина и Кейлин, а допросить сначала остальных пленных.

Первым к нему был приведен Боуэн. Рон пристально взглянул на сына своего управляющего, словно пытаясь понять, что заставило его служить Гэвину. Молодой человек явно нервничал, но все-таки твердо выдержал этот взгляд.

— Ты знаешь, какие тебе предъявлены обвинения? — сурово спросил Рональд.

Боуэн кивнул.

— Да, милорд.

— И что ты ответишь на них?

— Я безусловно виновен, но у меня есть смягчающие обстоятельства.

Рон испытующе посмотрел на него.

— Какие именно?

Цепи зазвенели, когда Боуэн переступил с ноги на ногу. Отец его стоял рядом, молчаливый и напряженный. Понурив голову, Боуэн сказал наконец:

— Я был поставлен перед выбором: или взять на себя обязанности отца, или увидеть, как он умирает. Я выбрал первое, милорд, но поверьте: лорд Гэвин вызывал во мне отвращение.

— И тем не менее твой отец все равно томился в тюрьме и умирал там с голоду. Как же ты это допустил?

— Я не мог воспрепятствовать этому: Но благодаря мне он получал хоть какую-то еду и остался в живых.

Кто-то из присутствующих в зале закашлялся, между двумя собаками началась драка за кость, но один из солдат быстро прекратил ее. Рональд дождался тишины в глубокой задумчивости. Все, что сказал Боуэн, было похоже на правду; уже одно то, что Оуэн остался жив, служило доказательством, что сын приложил все усилия, чтобы спасти его. Рон чувствовал, что, пожалуй, готов снять с Боуэна все обвинения.